Целая планета в голове

//Людей неинтересных в мире нет. Их судьбы — как истории планет. У каждой все особое, свое, и нет планет, похожих на нее.// Е.Евтушенко «Людей неинтересных в мире нет» [[Начать]]

(track: 'Wind', 'play') (track: 'Wind', 'loop', true) — Где я? — Все х-х-х-хорошо, — слышится мужской голос. Антон вглядывается: мир неуловимо плывет, звуки доносятся, как из-под завала, и даже лицо мужчины будто кораллы на морском дне. Красиво сверкают и влекут своей таинственностью, но неизмеримо далеко и маняще близко одновременно. — Я в-в-выловил тебя из в-в-воды. Голова трещит, но спутанная борода со странными проплешинами, высокий лоб и утрачивающие четкость очертаний глаза — что-то очень и очень знакомое. Грудную клетку сдавливает, и Антон кашляет-кашляет-кашляет, череп будто пополам раскалывают, а в глазах темнеет. Он чувствует опору, его поворачивают на бок, прижимая руками к теплому животу. — Д-д-дыши. Он делает глубокий вдох и ему легчает. [[Встать.]] [[Облокотиться и подышать.]]

Первым порывом тело дергается в попытке встать, но необычайно твердая хватка для такого неуверенного голоса останавливает движение. [[Облокотиться и подышать.]]

(track: 'Wind', 'stop') (track: 'Tired', 'play') (track: 'Tired', 'loop', true) Крепкие руки обнимают его, он концентрируется на безопасности, на том, что все прошло, все позади. Смотрит на реку и вспоминает, что они вообще-то прогуливались по Неве. Сняли катер, а дальше… Его подтягивают на себя, а потом Антон визжит, как мокрая курица, потому что мир уходит из-под ног, а небо оказывается прямо перед глазами. Руки под ним дрожат, но держат, голос тоже: — Тч-тч-тч, а то он при-ид-дет. Антон наконец вглядывается в глаза незнакомца. Блестящие сапфиры прошибают до лопаток мурашками, и у него вырывается: — Сколько мы здесь, Арс?.. Судя по щетине, довольно долго, а уж учитывая странную неряшливую одежду, неприятно липнущую к Арсению… — Мы?.. Я только-только выловил тебя. Антон не понимает. [[Коснуться лица]] [[Вглядеться]]

Ладонь сама тянется к щеке, — угловатые скулы, впалые щеки. Этот Арсений давно нормально не ел. [[Сказать:]]

Он всматривается: чересчур выдающиеся скулы, еще острее, чем у Арсения, который готовился к //Той// фотосессии. [[Сказать:]]

— Мы сняли катер. — Нав-в-верное, ты из тех Арсениев, которых подб-б-бросило сюда порталом, д-д-да?.. Антон моргает, мотая головой. Если Арс его выловил, то прогулка пошла как-то не так. Но как он мог измениться на все сто восемьдесят, как он мог постареть, если всего лишь прыгнул в воду? — Теб-б-бе не понятно, я пон-н-нимаю. Я никогда не жил с друг-г-гими, но некот-рые Арсении попали сюда и рассказывают, что есть… другой мир. Где много ль-ль-людей, не н-н-нас. Солнце зашло, фонарей нет. Река, деревья — все выглядит довольно неухоженно, а Арсений постоянно оборачивается, пока тащит его — рука через плечо, — то и дело ускоряясь. Его морозит, капли то и дело затекают с волос в глаза, и он убирает челку со лба. Одежда мокрая и липкая, и от малейшего дуновения ветерка поджимаются пальцы на ногах. Антон не понимает, что происходит, но в знакомых до дрожи руках тело автоматически расслабляется, позволяя нести себя, куда этой заблудшей душе угодно. Или он и есть заблудшая душа? Все такое странное, затягивает, как трясина в болоте. Листья шуршат. Арсений дергает головой и ускоряется. Антон почему-то начинает шептать: [[— Чего ты боишься, Арс?]] [[— Надо торопиться, да?]]

— Тихо-тихо-тихо. Скрипят ветки, по плечам проходит дрожь, в висках тяжелеет, а его начинает чуть ли не потряхивать от холода. «Это все вода, мокрая одежда». Но кому он врет? Перешедший на быструю, но максимально бесшумную ходьбу Арс пугает, как никто другой. Ветки в слабом свете луны кажутся ползущими к ним загребущими лапами. Листья плавно ведут по щеке, пугают резким шуршанием, а ветки хлещут, и Антон жмурится. Забирается рукой Арсу под рубашку и нащупывает сердце. Бой отдается вибрацией в печенках. Он не замечает, как начинает дышать все громче и громче, как пыхтит, пока его голову не прижимают к рубашке, а ноздри не заполняет запахом тины. [[Замереть.]] или [[Вырваться.]]

— Тихо-тихо-тихо. Скрипят ветки, по плечам проходит дрожь, в висках тяжелеет, а его начинает чуть ли не потряхивать от холода. «Это все вода, мокрая одежда» Но кому он врет? Перешедший на быструю, но максимально бесшумную ходьбу Арс пугает, как никто другой. Ветки в слабом свете луны кажутся ползущими к ним загребущими лапами. Листья плавно ведут по щеке, пугают резким шуршанием, а ветки хлещут, и Антон жмурится. Забирается рукой Арсу под рубашку и нащупывает сердце. Бой отдается вибрацией в печенках. Он не замечает, как начинает дышать все громче и громче, как пыхтит, пока его голову не прижимают к рубашке, а ноздри не заполняет запахом тины. [[Замереть.]] [[Вырваться.]]

Они вдруг останавливаются. Антон отчетливо видит Тень за деревьями. Что-то движется. //Кто-то// движется. Он вглядывается в Арса: руки трясутся, грудная клетка ходит ходуном, а сам обмирает и не шевелится. Антон закрывает глаза и вспоминает: их двое взрослых мужчин, кто бы это ни был, их больше одной шебуршащей тени. Антон дергается. [[Вырваться.]]

(track: 'Tired', 'stop') (track: 'hlas', 'play') (track: 'hlas', 'loop', true) Он очень вовремя напрягает ноги, чтобы выскользнуть из объятий и встать лицом к неведомой угрозе, закрывая Арса. Тот тут же вцепляется пальцами Антону в плечо, — он расправляет плечи и концентрируется на тепле чужой ладони «Все хорошо». Тень худая, тонкая, в черном плаще приближается к ним из-за деревьев. Антон сжимает руки в кулаки, а волоски на шее встают дыбом. Антон делает один большой и широкий шаг навстречу и рычит: — Кто ты? Тень вдруг разлетается стаей воронов, освобождая им путь. Птицы летят в небо, но он все равно делает шаг назад, чтобы понять, что Арс рядом, за его плечом, в полном порядке. — Т-т-ты сум-м-масшедший! См-м-мельчак, д-д-да?.. Его разворачивают, притягивают за ворот на себя. [[Принюхаться]] [[Оглянуться]]

Он не сразу ловит себя на том, что втягивает себя запах черной с проседью макушки. Серебряные нити, как млечный путь на звездном небе. Пахнет тиной и речной водой. Антон млеет, несмотря на страх, над Арсом будто мигает вывеска с вензелями очерченным словом «Безопасность». Но он отпускает Антона, лишь на секунду втискиваясь в него, вцепляясь в рубашку, — для него этой вывески, наверное нет. [[— Быстро...]]

Антон обвивает его коконом рук, одежда липнет, он не знает, кому из них в этой обстановке хуже. Он вздрагивает, когда видит ворона на ветке дерева поверх чужого плеча, отстраняется и берет Арса за руку, чтобы поскорее вел прочь. Ладонь теплая и цепляется за него, как за утопающего, не желая отпускать. [[— Быстро...]]

— Быстро. Мы уже почти дома. Антон подает руку, а Арс идет на шаг впереди. Вскоре вереница деревьев заканчивается, — они были в парке. Всего лишь в неосвещенном парке или аллее, черт его разберет. Вот они: асфальтированные дорожки, скамейки, знаки. Арс переводит его через дорогу, тут уже и редкие машины, и свет странных, чересчур далеко друг от друга стоящих фонарей. Он хмыкает, когда они проходят мимо аптеки, но Арс почти бежит, тяня за собой, и Антон... [[не добавляет:]] [[добавляет:]]

«Бессмысленный и тусклый свет…» [[Идти.]]

— Бессмысленный и тусклый свет. — Б-б-балбес, — шикает на него Арсений. — Мы же уже в безопасности? — понижает голос Антон, чтобы не нервировать Арса. Он хорошо знает: нервный Арс — невыносимый Арс. Его берут за грудки, тянут на себя, и он сталкивается со строгим взглядом полыхающим гневом глаз. Но тон! Ему говорят медленно и тихо, как неразумному ребенку, что «дети спичкам не игрушка»: — Мне страшно. Антон недоуменно моргает, не ожидая такой откровенности. — Пойдем, пожалуйста, я расскажу тебе дома. Сердце щемит. Как-то чересчур честно, а оттого особенно опасно. Арс бы отшутился, отыгрался, съязвил, и если нет… Все очень плохо. [[Идти.]]

(track: 'hlas', 'stop') (track: 'Tired', 'play') (track: 'Tired', 'loop', true)И только теперь, идя след в след, ему удается разглядеть широкие брюки и простую рубаху с заплатками серого цвета. Арс не замазывает седину, и все в Антоне шипит аспидом от череды крошечных несоответствий. Не мог так человек за вечер измениться. Не мог. Арсений боялся. Арсений считал красивым только одну версию себя, идеальную, подвижную, поджарую, молодую. И сколько бы Антон его ни убеждал, что зрителям понравится и так, и так, что если ему сложно краситься регулярно, это не обязательно делать. Можно не смотреть на себя в зеркало, отводя взгляд, или, наоборот, впериваясь глазами и выискивая изъян. Можно смотреть на себя Антоновыми глазами. Но Арс… Они спешат. Вот уже у парадной. Идут в подвал и оказываются в крошечном помещении не более пяти квадратных метров. Здесь кровать, шкаф, стол с чайником и дверь в комнату. А еще кисточки, холсты и картины. [[Взглянуть на ближайшую картину]] [[Разуться]]

Антон останавливается на пороге. У стены картина, что-то в стиле Древней Руси, палаты, меха, держава. Это же реплика Ивана Грозного убивающего сына! Черты лица более… арсовские. Стиль... другой. Тоже кровь, но какие-то детали выбиваются. Он давно не был в музее и не помнит, что было в оригинале, но страдальческое выражение и баюканье на руках дают опознать, чем вдохновлялся Арс. Антон узнает самого художника, но нож над ним заносит его копия с белоснежными чуть всклокоченными хохмами и такого же цвета бровями. [[Разуться]]

Антон собирается наклониться. Его буквально впихивают вперед. Он разворачивается к Арсению, который, закрыв дверь на засов, больно стукается головой, зажмуриваясь и успокаивая дыхание. — Пойдем, Арсений, — обращается к нему Арс, и до Антона вдруг доходит. — Я Антон, Арс. — Ты?.. Это лишает его слов. Возможно, заставляет впасть в еще больший ступор, чем при встрече с Тенью. — Никто из Арсениев не выбирает себе другое имя… Но, может быть, в этом и есть твоя особенность, правда? Антон мотает головой. Черт, почему, что… Блядь, сейчас, в тепле дома и не режущем глаза, будто даже оберегающем желтом свете Антон не может не задаваться вопросами. Наверное, это он сошел с ума. И теперь Арс — художник, Арс боится и Арс живет в иллюзии множества Арсениев. — Прекрасно… — вылетает у него изо рта. — Ох, д-д-да, конечно, ты же еще нич-ч-чего не знаешь, давай я зав-в-варю тебе чай, а потом покаж-жу, что и как тут. Он тут же мотает головой, открывает шкаф, доставая рубаху, почти такую же, как и на нем сейчас, цвета мокрого асфальта, широкую, в котором могут три Антонарсения поместиться. Находит теплые флисовые брюки, мягкие и пушистые, и носки. Все в мрачной палитре, но комфортное. Буквально впихивает одежду Антону в руки, открывает дверь. — Это д-д-душ. У вас же в мире есть д-д-душ? Шампунь и мыло на пол-л-лке, ты м-м-меня защитил, а я теб-б-бя даже не согрею? Только нед-д-долго, лад-д-дно? У меня д-д-долги за воду. [[Подойти и успокоить.]] [[Кивнуть и войти]]

Антон старается не нависать, даже специально облокачивается о стол, чтобы не тяготеть присутствием. — Все хорошо. У нас есть душ, Арс. я быстро. Арсений смотрит на него и кивает вдумчиво, он сознательно делает глубокий вдох, и Антон улыбается. Он кладет руку ему на плечо и шепчет, пытаясь по миндальной связи (а у них-то она всегда хорошо работала) передать спокойствие: — Спасибо. [[Кивнуть и войти]]

(track: 'Tired', 'stop') (track: 'impro1', 'play') (track: 'impro1', 'loop', true) Он заходит: белая потрескавшаяся плитка и крохотная душевая. Бойлер. Он понимает, что Арс пустил его, а сам сейчас пойдет мыться в холоде. Морщится от этой идеи, делает шаг назад и предлагает: — Мы можем пойти в душ вместе, чтобы сэкономить воду. Они уже столько раз друг перед другом переодевались, Антон не видит в этом ничего особенного. Даже если этот Арсений называет его Арсением и немного шугается. Плечи вздрагивают, но его преследует едва заметная улыбка. — Д-д-давай. Арсений снимает с себя одежду деловито, сразу кладет в стиральную машинку все их барахло, кроме, разумеется, цветастой Антоновой толстовки и запускает цикл. Они заходят в душ. Ну, как заходят, втискиваются. Антон смотрит куда-угодно-но-не-на. У него это со всеми так работает. И в общественных местах, когда он где-то гуляет, и в поездах, да где только не. Старается избегать взглядов, пока не заговорят, потому что не хочет сталкиваться с вызовом с чужой стороны. Заговорят, поделятся, тогда и он окинет взором, вкусит образ. Это не значит, что ему не запоминается что-то. Нет, иногда это происходит непроизвольно, но в студенчестве он в метро даже не мог сказать, с кем ехал в одном вагоне. Сколько было людей и как они выглядели. У кого было желтое-белое-красное-пальто-шляпка-макияж-кроссовки… Арс всегда загонялся, сравнивал себя с кем-то, и Антон знает, что даже сейчас украдкой, но с огромным любопытством разглядывает его тело. Так было, когда они друг с другом только познакомились. Арсений говорил на его пофигистичность по отношению к собственному телу что-то вроде восхищенного: «Ты так ноги расставил, на тебя все смотрят» или «Родинка на плече!». А потом Антон выслушивал, каким кремом для отбеливания кожи Арс пользовался, чтобы вывести веснушки, но потом сам же водил пальцами по его плечу, следуя за россыпью маленьких пятнышек и чуть ли не плача. Тогда и прозвучало впервые это «смелый» от Арса, но только без заикания, как сейчас, с той же грустью по самому себе, который обязан все это соблюдать, бесконечное множество неписаных правил, которые должны были сделать из него идеал. А оказывается, что хочет он также, как Антон. И он не отводит взгляда от этих изучающих подглядываний, как делает и всегда. Доверяет тело, как доверяет подталкиваниям на сцене. И смотрит, потому что Арсу нужно, чтобы от него глаз не отводили. Тело все еще пробирает холодом до костей, несмотря на то, что они оба в теплой воде. Кажется, будто мороз забрался под ребро, вынул внутренности, и совсем нечем эту пустоту теперь заполнить. Когда Арс случайно задевает его локтем (а тяжело не задеть, когда между ними сантиметры), хочется в этот локоть вжаться и греться-греться-греться, будто не локоть вовсе, а плюшевая игрушка. Уголки губ изгибаются, когда он льет на руки шампунь. Любимый Арсовый запах лаванды, пусть и фирма какая-то… дешевая. Он не разбирается в марках, в косметике, но флакон такой невзрачный, с аляпистой этикеткой и пошло кричащими шрифтом и названием, что он определяет этот вид шампуня, как «лучше, чем хозяйственное мыло». Зато пахнет божественно. Пахнет Арсом, который в каждом туре, в каждом городе ищет лаванду то в ларьках, то на клумбах, то в мороженных, то в цвете пододеяльника. Домом пахнет. Ладно, не так уж и страшно сойти с ума, особенно, когда вы не поодиночке. Может, ему и самому эту фирму запомнить, а потом купить да погуглить?.. Как-то он предвзято к этой упаковке отнесся… Он намыливает голову, подставляясь животом под теплые струи, когда его трогают кончиками пальцев и спрашивают: — М-м-м… Рука в его волосах дрожит, почти успевает спрятаться, будто обожглась, но Антон наощупь находит теплую ладонь, сжимает и улыбается. — М-м-можно? — договаривает Арс. [[Неловко отказать]] [[Разрешить]]

— Спасибо, но я сам, наверное, ладно? Арс покрывается плешивыми красными пятнами, а Антон тут же смотрит в потолок. Никогда не знал, что его румянец распространяется и на другие части тела. Черт, он подумал о других частях тела! Не те! Шея и плечи! Всего-то шея и плечи… Такие красивые, усыпанные родинками плечи. Ну, все. Он и сам наверняка покраснел. Срочно, надо что-то делать. Что-что-что… Шампунь. Антон берет шампунь. — Ты знаешь, меня как-то в очереди назвали Шампунем? Да, Антон, молодец, разрядил обстановку. — Ч-ч-что? — У меня фамилия Шастун. Да, он и не говорил об этом. Черт. Шутка, которую надо объяснять — неудачная. Но Арсений улыбается. И Антон намыливает голову. [[Открыть глаза]]

— Да, спасибо. Пальцы плавно массируют скальп, чуть надавливая, а Антон вытягивает шею вперед, лишь бы оказаться ближе к этим касаниям. Он готов замурчать от того, как теплые капли греют спину, а плавные движения рук пускают мурашки по всему телу. Быть может, мурашки от мурчания и пошли? А что? Хорошая семантика. Он фыркает и мыло чуть не затекает в рот. — Ты заб-бавный! — Ты... Но ничему его жизнь не учит, во рту горчит, а Арс хихикает. Его быстро поливают водой. [[Открыть глаза]]

И когда он наконец открывает глаза, видит Арсения, который теперь уже намыливает свои волосы. — Вкусный запах. — С-с-сам добавил. Антон невольно выпрямляет спину. Даже в его безумии Арсений — самостоятельный и находчивый. А потом хмурится. Если он когда-нибудь из этого безумия выйдет, марку даже не найдет. Хотя, может, реальный Арсений сам сможет что-то такое создать? Он как-то пробовал корицу намешивать, тоже было классно… Наконец становится тепло. Наверное, и самому Арсению было до печенок зябко, раз уж, несмотря на экономию, воду погорячее включил. А, может, кто его знает, увидел вставшие дыбом волоски и решил согреть его, Антона, потому что страшно вдруг обидеть незнакомца, как страшно было Арсу в самом начале их знакомства говорить о том, что какие-то объятия не по вкусу, что можно и потерпеть, если тебе нужно, Антон. Сколько усилий у него ушло, чтобы все-таки убедить его говорить хоть что-то, хоть иногда. [[Предложить вымыть голову]]

(if:(history:) contains "Разрешить")[Антон тянется уже сам к Арсению, тот кивает, и он намыливает волосы. Густые, жесткие, так тяжело ощущаются своим весом в ладони, невероятно приятно. А уж то, как Арс бодается, чтобы быть ближе к его касаниям — сплошное наслаждение.] (if:(history:) contains "Неловко отказать")[Антон тянется к Арсению, тот смущенно отводит взор, но смело кивает, даже с небольшой ухмылкой. Мол, посмотри, что я хотел сделать, посмотри, отчего отказался. И Антон намыливает волосы. Густые, жесткие, так тяжело ощущаются своим весом в ладони, невероятно приятно. А уж то, как Арс бодается, чтобы быть ближе к его касаниям — сплошное наслаждение. Господь, Арс и так средоточие разврата и соблазнения, а уж когда играет и манит…] [[Хочется]]

Губы фантомно вибрируют, ему невероятно хочется коснуться, но он всегда отводил взгляд, всегда… боялся. [[Но сейчас не боится]] [[И сейчас боится.]]

И сейчас все вмиг переворачивается, вся атмосфера перестает укутывать заботой, как портки да валенки, опять кажется, что он куда-то не туда наступает, кусает губу и начинает смывать. [[Закончить мыться.|Общий рут]]

Но сейчас не боится. Цепляет поседевшую прядь ногтем, обращая на себя внимание ярких глаз, видя робкую, по-настоящему открытую и совершенно не присущую его Арсению улыбку. Он упрямо не отводит взгляд, хотя краснеет щеками. Сам подается ближе, кладя руку на плечо и оставляя между ними миллиметры. — Можно я... Арсений встает на носочки и окунается в него, как в бескрайнее теплое море. Капли попадают на плечи, бьются о спину и звенят о белую, потрескавшуюся и местами заплесневевшую плитку. Антон оглушен. Возможно, не столько звуками, сколько близостью, доступностью недостижимой было мечты. А ведь сколько он бился о глухую стену? Сколько его Арсений не подпускал к себе?.. [[Мысль отрезвляет.|И сейчас боится.]] [[Мысль отрезвляет, но Антон…]]

(track: 'impro1', 'stop') (track: 'Beauty', 'play') (track: 'Beauty', 'loop', true)Но Антон лишь сильнее напирает языком, проводит по губам, слизывая капли водопроводной воды с привычной примесью хлорки на языке. Арсений под ним мягкий и податливый. Он отстраняется, шепчет: — Все хорошо? У Антона непроизвольно вырывается смешок. — Ты меня спрашиваешь? И обнимает его, прижимает к себе, опуская руки на поясницу. Будь проклят этот манящий Арсеньевский прогиб, во всех мирах заставляющий его хрипло задыхаться. В голове проносится: «Арсеньевский прогиб, как петровский загиб, Антон в итоге просто погиб», — и зря он не пошел в рэп. Отлично получается. Но Арс мотает головой, уходя от его касания. Кладет руку на щеку и просит: — Пог-говори. Хочу стать важ-ж-жным тебе. — Ты важен. Слезы наворачиваются на глаза, он видит в этой мокрой всклокоченной шевелюре и обнаженном откровенностью взгляде своего Арсения. И даже сам верит своим словам. — По-к-ка нет, — качает головой он. Этот Арсений совсем не знает его. Но он такой знакомый, такой близкий, такой родной. — Я всегда боялся подойти к своему Арсению. Он улыбается, целует в щеку, заставляя ресницы трепетать. — Мол-л-одец, — улыбается он, пока Антон давится и краснеет. — Сов-сов-сем просто, не правда ли?.. И эта ухмылка настолько знакома, как незнакома эта робость вкупе с ласковой покорностью, что Антон подается вперед, ловит губы, лижет, пока его со стоном не пускают внутрь, чуть прогибаясь в пояснице, вынуждая держаться и давать опору. Тело в руках пластилиновое, жаркое, Арсений трется о него и почти не шевелит языком, только мыча в ответ на желание распробовать, щекотать и наслаждаться. — Такой гибкий, — Антон выдыхает в приоткрытые губы. Глаза у него будто заволокло дымкой, сладко, потерянно. Его клюют в подбородок, таща за собой на выход. Идет чуть вперед, поворачивая голову назад, жалобно поясняет: — Я дол-лжен рассказать. Антон притягивает его к себе за талию, проезжаясь членом по ягодице. Они оба хрипят, а Арсений перекладывает кольцо их рук к себе на пах. Плоть горячая, пульсирующая, он хочет обхватить, но ему не позволяют, почти молят в просьбе. — Ант-тон. — М-м-м, — он кружит языком по раковине, Арсений выгибает голову и пуще подставляется. — Дай мне... дай... Антону хочется шепнуть, что он вполне готов «дать», но не перебивает, //дает// сформулировать мысль едва послушным языком. — С-стать важным. И убирает их руки от себя. Антон не протестует. Он даже благодарен в какой-то мере, потому что уже умеет различать едва заметные жесты благодарности от Арсения. Жесты доверия. Обещания. Сигналы «ты мне важен». Выключает воду, вытирается и надевает то, чем с ним поделился Арс. [[Сесть на кровать.]]

Арсений заваривает-таки чай и лапшу, достает сушки. Кухни у него нет, понимает Антон. Только чайник и электроплита с двумя конфорками. — Д-д-должен тебе объяснить. Антон пожимает плечами. Это Арс. Что бы ни происходило, все будет хорошо, о нем есть кому позаботиться. А потом включает крохотный пузатый телевизор, и Антон ахает. Сколько бы он ни переключал каналы, на каждом Арс. Вот молодой и накаченный, вот больной и кашляющий, вот Арс в сводках новостей, Арс..сения-супермодель, телеведущая, старушка… Арсений-ребенок и Арсений-подросток. И новости, естественно: «Сегодня было зарегистрировано восемнадцать новых Арсениев, с полным списком можете ознакомиться на сайте. Численность населения не убыла, но особенно не рекомендуем заходить на территорию южного истока Невы, где поселился Арсений-маньяк. Также поздравляем пару Арсениев с рождением однояйцевых близнецов Арсениев…» Когда диктор рекомендует записать номер телефона для того, чтобы зарегистрировать прибавку численности населения, его Арс-художник подскакивает, находит телефон рядом с собой и вбивает номер в книжку. Антон ждет, пока этот пранк закончится, но его обхватывают со спины и тянут на себя, укрывая пледом, и это становится таким незначительным. Ну, Арсении и Арсении, можно подумать? Его обогрели, привели домой, накормили и укутали объятиями. Разве с ним может быть плохо?.. [[остаться укутанным и смотреть телевизор]] [[устроиться удобнее и перевести внимание на Арсения]]

Он поднимает голову и упирается макушкой в подмышку. Трется щекой о мышцы, он не разбирается, трицепсы-бицепсы, но обманчиво мягко. Он домашний ленивый кот и принимает правила негласной игры. Если здесь есть великое множество Арсениев, то один из всех — однозначно его. Арсений зарывается пальцами в пряди, и Антон бы замурчал в ответ, если бы умел. Он не смотрит передачу, концентрируется на безмерно бережном поглаживании темечка, на плавном потягивании прядей, и все настолько аккуратно и нежно, что даже ощущается, как щекотка. Арсений переключает свободной рукой каналы, но он не слушает, очень отдаленно понимает, о чем идет речь. Рев толпы, закадровый смех и бодрая музыка намекают, что это все-таки что-то комедийное. Арс фыркает, вскрикивает: — В-в-всегда работает! А Антон непослушно оставляет поцелуи на чужой шее. Пахнет лавандой и присущим одному только Арсению запахом кожи. Хочется замереть и навсегда остаться в этой выемке. Но он не напирает, только целует сухими губами и трется носом. Арсений дрожит, но не убирает руку, только вытягивает шею, давая больше пространства. Он ухмыляется, когда замечает, что, несмотря на происходящую на экране истерию, Арсений пыхтит и вздрагивает от касаний. Антона катком придавливает самодовольством, он... [[укладывается на чужом плече и прикрывает глаза.|Проснуться.]] [[пускает ход зубы, чтобы убедиться.]]

Антон смотрит передачу дальше, пока не всплывает праздное любопытство. — А у близнецов не будет никаких генетических проблем?.. — Н-н-нет. Обычно нет проблем, даже те Арсении, кот-торые рождаются, как-то сразу, как научаются говорить, начинают называть себя Арс-с-ами, а потом находят свои отт-т, — Антон поглаживает его руку, и голос становится тверже — отличия. У нас есть Арсении инвалиды, но они неудачно скалолазали или прыгали с пар-р-рашутами, или чем еще заним-мались. Он вглядывается в экран, Арс включает какое-то ток-шоу, где видит баттл Арсениев. У одного длинная коса, да и выглядит он сильно моложе, а у другого ебанца и хруст костей в движениях. Арс фыркает, когда один другого называет Сеней, а второй льет воду в лицо, запрыгивает с размаху на него и начинает тянуть за волосы. — В-в-всегда работает! Антон это и сам знает. Сколько Арсения Сеней не назови, [s]всё[/s] всех жечь будет. Потом переключает канал. Там манерный Арсений представляется «Сенечкой» и ухмыляется, когда зрителей синхронно с этого передергивает, — крупным планом показывают. — С-с-с-с…Тьфуй! Арс-Сеня — единственный не против этого гадкого имени. Антон начинает дремать на этой череде мелькающих событий, потом утыкается в теплую подмышку и скулит: — Там где-то мой Арсений остался. — О! Арсений-Антон, ты тоже из мирр-ра Арсениев? Тело дёргается от прокатывающегося по плечам смешка, и он мычит что-то отрицающее. — Хм… может, он тоже в наш мир попал?.. Антон поднимает голову и смотрит на Арсения взглядом побитой жизнью собаки, перед носом которой вдруг замаячила косточка-смысл. — Такое может быть?.. Арсений вновь заикается, когда ловит его взгляд. — Б-б-бывало. Зав-в-втра в МФАЦ зап-п-просим, кто еще в один день с тобой в м-м-мир попал. Антон жмется в него и улыбается. [[Проснуться.]]

Арсений ойкает, сильно тянет за волосы, и они скрещивают взгляды. Он проходится языком по губам, — и да! — дамы и господа, он выигрывает этот бой! Его оппонент краснеет, отпускает пряди, и Антон возвращается на свое законное место у самой лучшей в мире грелки. — Сильно напугал? — Хор-рошо. Рука снова опускается на затылок. — Но б-б-больше не шали! А то мне придется быть строг-гим. Антон хихикает, целуя в ближайшую родинку. Он прижимается лбом к плечу, проходится по коже, вдавливая Арсения в подушку, заставляя ощутить на себе вес тела, желая погрести под собой. Рука находит его загривок, аккуратно сдавливает, будто предупреждая, а изо рта вырывается предательский хнык. [[Пожалуйста!]] [[Ладно.]]

Антон почти молит, а Арсений поворачивается к нему и находит губы. Касается ласково, бережно, как к фарфоровой статуэтке. Не пускает Антонов язык, заставляя мазать по коже и скулить. Арсений берет его щеки в ладони, — несмотря на холод, Антон тянется, чтобы теснее, чтобы ощутить касание всем собой. Они касаются лбами. — Тч, — успокаивает его Арс, как мама ворочающегося в ночи дитя. Антон кивает, но Арсений вопреки словам снова целует. Купает его своими движении в необъятном море счастья и безопасности. Он не один. Хочется повторять снова и снова, хочется открыть окно и кричать, чтобы слышали все, чтобы делили с ним вулкан невозможного, сплавляющего в целое доверия. Арсений отстраняется, и Антон ловит его сбившееся дыхание и поглотившее зрачки возбуждение. — Дав-вай спать, — шепчет он, вырывая еще один хнык у Антона. [[Можно я обниму тебя?]] [[Обними меня?]]

Арсений выключает свет, убавляет громкость, а они остаются окружены только блеклым мерцающим светом телевизора. Он поворачивается спиной, и Антон прижиматся к нему, укладываясь удобнее. Мерное дыхание под боком убаюкивает. Он не один в этом мире, и держит такую драгоценность в руках, шея затекает, кости прицельно давят на Антона, он зевает и перекладывается на подушку, не переставая обнимать. — Спокойной ночи, Арс. Арсений на секунду сцепляет с ним пальцы, сжимая и безмолвно транслируя: «Держу тебя. И буду держать целую ночь». [[Проснуться.]]

Арсений целует его в лоб, и Антон чувствует себя настолько желанным, а главное — выбираемым, что хочется расплакаться. Как давно он не ощущал себя нужным! — Пов-вернись спиной, — мурчание призывает его пошевелиться. Антон притворно-недовольно мычит, его щелкают по лбу, и он поворачивается. Рука оказывается перекинута через талию, а он благоговеет над их крошечной разницей в росте. Для Арсения он маленький! Крошечный, свой, игрушечный. Ощущать себя в клетке тепла и заботы — самое лучшее, что только может быть в жизни. Антон перекладывает чужую руку себе под футболку, на живот, потому что терпеть не может, когда его чувствительные бока мнут и поглаживают. А сейчас доверяет и хочет это доверие всем собой показать. Арсений выводит круг пальцами, холодные подушечки заставляют вздрогнуть, но снова выводят в некое подобие транса. Как это может быть не его Арс, если у //его// всегда руки мерзнут? И даже когда он просто оставляет ладонь виснуть, она пригвождает, хочется разреветься оттого, как можно кому-то довериться. [[Проснуться.]]

— Ладно. Он надувает губы, чуть вставая на руках, чтобы привлечь внимание и показать клокочущие внутри недовольство. Арсений смотрит на него — вот почему Антон не актер, — щурится довольно и улыбается. — Дав-в-вай спать, чудо. Внутри искорками зажигаются звезды от такого сладкого обращения. Его Арсений… Да, к черту его Арсения. К черту. С ним самый классный мужчина в мире, ласковый и согласный быть тут, рядом. Антон достает покрывало, устраивается головой у чужого плеча и просит: [[Можно я обниму тебя?]] [[Обними меня?]]

Утро встречает Антона запахом кофе. Он потягивается, под его руками еще теплая подушка, он бессознательно проходится по ней щекой, впитывая в себя запах уюта и дома. Он лениво приоткрывает незаплывший и неотлежанный глаз, промаргивается, рассматривая фигуру рисующего за столом Арсения и не может убрать с губ довольную улыбку. «Сладко», — проносится у него в голове. «Как же приторно сладко!» Хочется просыпаться так каждое утро. Смотреть на живущего своим делом Арсения и петь с ним и для него. Антон зевает и сонно приветствует: [[— Доброе утро.]] [[— Доброе утро, сахарный.]]

Он удерживает так и рвущиеся из него стаей «сахарный», «любимый» и «дорогой». Головой понимает, что все это строится на том, что он привязан к Арсу из его реальности. Но так хочется сжать его, как плюшевую игрушку и тискать, пока не надышишься. — Доб-брое, — выдыхает Арсений. Берет кружку со стола, подносит к кровати, вручая и садясь рядом. Антон усаживается как можно удобнее, опирается на подушку и берет кофе, благодарно [[кивая.]] [[произнеся:]]

Он наслаждается тем, как Арс закашливается, чудом не проливая на себя кофе, и краснеет щеками. Смотрит из-под бровей и отводит взгляд. — Доб-брое. Берет кружку со стола, подносит к кровати, вручая и садясь рядом. Наклоняется и целует, пьет его жадно, будто пустынный странник. Антон удивлен и рад такому напору. Старается не разлить на них обоих принесенный кофе, но получить от касания все. Вылизывает язык, проходится по губе и ухмыляется, когда вырывается довольный стон. Когда дыхание спирает отстраняется и усаживается как можно удобнее. Опирается на подушку и берет кофе, благодарно... [[кивая.]] [[произнеся:]]

(track: 'Beauty', 'stop') (track: 'GrBas', 'play') (track: 'GrBas', 'loop', true) — Мне н-н-надо тебе кое-что сказ-зать. Антон раскрывает было рот, но к нему тут же приставляют палец, останавливая. — Пож-жалуйста. — Твой Арс мог вместе с тобой в мир попасть. Антон кусает губы, смотрит на простыни, а внутренности сжигает потоком магмы. Почему он должен решать? Почему? Почему сейчас, когда все чисто и прозрачно, хочется хныкать и выть?.. Его Арсений бы никогда… Его Арсений, может быть, даже осудил то, как мягок и щепетилен с ним был вчера Арс. То, как им обоим хотелось касаться. Боже… А ведь вчера все казалось простым и понятным. Ну, сошел с ума и сошел, с кем не бывает?.. И ведь сошел в компании, с возможностью стать счастливым. [[Брось, Антон, ты не предатель.]]

— Ты лучший завтрак, Арс. — Я бы уст-устроил бой под-душками, если бы не кофе! — Насилие! — с усмешкой произносит он в кружку. — А то ты не р-рад. Антон подмигивает. Арсений мотает головой из стороны в сторону и... [[говорит:|кивая.]]

Надо быть сильным. Его Арсений сейчас возможно мокрый на берегу реки, под мостом. И каким бы он ни был, каким бы искрящимся, впечатляющим, влекуще-недоступным, он еще и поддерживающий и хороший друг. А ты хороший друг, Антон? [[Да.]]

— Ты… Знаешь, как его можно найти? — В МФАЦ зап-п-просим, кто еще в один день с тобой в м-м-мир попал. Он же ведь еще вчера в душе сказал, что у него есть //свой// Арсений... И теперь недомолвка... Антон обреченно кивает… [[и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь прим. выход из ветки]] [[и находит ладонь]]

(track: 'GrBas', 'stop') Он больше не хочет иметь с ним дело. Вообще. Никогда. Отношения не построить на умалчиваниях и тайнах. А крепкая дружба — единственное, за что стоит цепляться! — Нам с тоб-бой все равно в МФАЦ идти, регистрировать теб-бя. Антон обнимает сам себя, планомерно покачиваясь из стороны в сторону. — Но ты можешь после написать мое-му… брату. Арсений практически выплевывает это //брат//. А Антон наклоняет голову набок. «Интересно». — Не ладите? Он не может не подразнить, в нем плещется ярость на то, что Арсений не сказал вчера о такой возможности. — Да, — огрызается Арс. А потом отводит взгляд в сторону и выдает: — Но если хоч-чешь, чтобы у теб-бя все получилось, над-до к нему. Он пом-могал Арс-сам из одного мира. Но я не з-знаю ничего об эт-том. [[МФАЦ]]

и находит горячую ладонь, сжимая. Он и сам не понимает, пытается ли сказать, что «прощает вчерашнее молчание» или «побудь со мной, мне страшно быть сильным». — Нам с тоб-бой все равно в МФАЦ идти, регистрировать теб-бя. Пальцы ласково поглаживают его, а это «мы», льется патокой в уши. — Но ты можешь после написать мое-му… брату. Арсений практически выплевывает это //брат//. А Антон наклоняет голову набок. — Я могу не писать ему, если тебе причинит это боль. Арсений смотрит в угол, но тут же возвращается нему и шепчет: — Хоч-чу, чтобы ты был счаст-лив. Антон подносит их сцепленные ладони ко рту и целует костяшки пальцев в благодарность. — Если хоч-чешь, чтобы у теб-бя все получилось, над-до к нему. Он пом-могал Арс-сам из одного мира. Но я не з-знаю ничего об эт-том. — Я схожу к нему сам. Антон тянет Арса на себя, чтобы обратил внимание, чтобы понял, насколько Антон серьезен. — Тебе необязательно с ним встречаться. Арсений порывисто обнимает его, а Антон… [[Раскрывает руки]] [[Целует в щеку]]

Прижимает к себе и пытается убаюкать в объятиях. — Спасибо, что дал мне выбор. Арсений только крепче цепляется, дышит в шею и не отпускает пальцев с ребер. Антон понимает, как это ему сейчас нужно. — Спасибо, что ты такой смелый для меня. Арсений дышит часто-часто и говорит еще более прерывисто,чем обычно: — Я бо-бо-боюсь, что ты его выб-берешь. Антон чуть отстраняется, чтобы собрать слезинку. — Он мой друг. Но я хочу попробовать быть с тобой. [[Пойти в МФАЦ]]

Лихорадочно целует в щеку, потом в другую, в нос, лоб, пытаясь отблагодарить за смелость и честность, за то, как Арс готов быть с ним честным. Хочет вжать в себя, хочет-хочет-хочет и шепчет: — Спасибо, что сказал, Арс, спасибо. — Я хот-тел побыть с тобой хотя бы вечер. Пока ты не нашел свое-свое… Он всхлипывает, Антон прижимает его к себе и впервые прерывает. — //Ты// мой. Арс мой друг, но я хочу узнать, какой ты. Арсений хнычет, цепляясь за его футболку и тяня на себя. Требуется определенное время, чтобы прийти в себя и направиться на регистрацию. [[Пойти в МФАЦ]]

(track: 'GrBas', 'stop') (track: 'impro1', 'play') (track: 'impro1', 'loop', true) Арсения-работница МФАЦ раздражает до невозможности, цокает языком и отправляет их делать фото. Список тех, кто пополнил численность населения переносом-телепортацией пока недоступна, но будет показана в вечерней программе новостей и по запросу на сайте Арсуслуг. Его украдкой спрашивают, а не ведущий ли он погоды по призванию, потому что каждого из жителей рассказы о тучах-солнцах раздражают, но почти каждому прогноз нужен, чтобы не промочить свою стильную одежду так и не покидающими Питера дождями. Но Антон указывает, что он он комик, женщина кривит губы, цокает. А Арсений за его спиной пыхтит. — Да в-вы еще так-кого тал-ланта не видели! Антон рдеет ушами, не видел ведь еще его в деле, не был с ним ни разу, а уже готов в бой ради него. Он кладет ему руку на плечи, а перед глазами проносятся тысячи моментов, когда гости пытались занозить Антона, а Арсений в ответ начинал саркастично-подстебывающие тирады. И только потому, что он сам не умел ответить. Женщина смотрит из-под очков, цокает, будто жвачку пережевывает и печатает что-то в комьютере. — Завтра кастинг, если у вас и правда //тал-лант//, — передразнивает она. — Может, и работу найдете. Антон открывает рот… [[но не успевает ничего сказать, потому что видит, что Арс подается вперед]] [[и шипит:]]

— Он Арсений-Антон. Женщина впервые проявляет эмоции, не посылает их из окошка в окошко, а солидно кивает, заполняя бланк. — Если можно, просто Антон. Или Антон Шастун, на худой конец. — Так бы сразу и сказали. А то я бы записала вас как комик-54. Антон только открывает рот, чтобы задать вопрос, но ему на ухо уже ласково нашептывают: «У нас только актеров больше, чем комиков, уже номера стали присваивать». [[— Если можно, просто Антон.]]

— Вот значит как. Обиделись и решили отыграться. Арсений тянет его за рубашку а женщина в окошке говорит: — И что вы мне сделаете. Антон надувается жабой, но Арсений торопливо перебивает: — Так бы сразу и сказали. А то я бы записала вас как комик-54. Антон только открывает рот, чтобы задать вопрос, но ему на ухо уже ласково нашептывают: «У нас только актеров больше, чем комиков, уже номера стали присваивать». [[— Если можно, просто Антон.]]

— Если можно, просто Антон. Или Антон Шастун, на худой конец. — Потрясающе! Белиссимо! — восхищается пожилой, но загорелый и поджарый Арсений в очереди. Арс-художник подходит к нему и здоровается. — Как Сицилия, Арс? — О, — он размахивает пальцами так, что у Антона даже голова чуть-чуть кружится. — Приплыл в Питер, мой дорогой. Три Арсения на квадратный километр, мама мия, я так не могу! Кто-то злостно шипит: «Питер не резиновый!» Но Антон как раз успевает подойти к ним, разобравшись с документами? и пожилой Арсений подмигивает ему: — Вместе пришли, молодой человек? И почему ему видятся намеки там, где намеков-то по идее и нет? [[Антон пожимает плечами.]] [[Антон рассказывает:]]

Арс-художник мучительно краснеет. Рдеет, идет пятнами, а его пожилая версия смеется и подмигивает. — Мой британский друг! — зовет он мужчину, заполняющего бланк. — Извольте знакомиться. Арсений бьет клюкой об пол, но стремительно и с напором, как брандспойт, не знающий усталости, направляется к ним. — Ну, что, Сицилия, уже успел с кем-то познакомиться? — говорит он на подходе. И обнимает итальянца за талию, позволяя выхватить трость и опереться только на него. — Мой ты, мой. Чего к этой палке-то ревнуешь. — Я не ревную! — Да ну! — Ну да! — Да я по ней рукой чаще, чем по тебе проезжаюсь. Сицилийский поджимает губы, но глаза щурятся, выдавая улыбку. — И это большое упущение. Звучит механический голос, объявляющий «Т158», — и оба раскланиваются друг перед другом и перед ними и уходят, как ни в чем не бывало. Арс гладит его по плечу и тянет за собой на выход. — Жаль, не успели поз-знакомиться. Антон согласно кивает. — Арс Сиц-цилийский хороший парень. Отходчивый. А Брит-Арс — его луч-ший друг. Один на острове прож-жил два года, переехал в Пит-тер и говорит, что погода почти не отлич-чается от Лондона. — Только лишь друг? Арсений пихает его в плечо и он замолкает. [[Слушать]]

— Да, я вчера в мир попал, — он смотрит на Арса-художника и сердце заходится быстрой трелью, — он меня из воды вытащил. Итальянец наклоняется к ним, Антон может разглядеть морщины на его лице, все такой же привычный высокий лоб и ясные, почти не изменившиеся с возрастом глаза. Хочется взлететь, как шарик, лопнуть от внезапной догадки: он хочет также. Хочет провести с Арсением жизнь. — Меня мой Арс тоже спас. Я чах в Питере, а он сказал, ай-да со мной в морское путешествие! Губы сами растягиваются в улыбке, он… [[ищет чужую ладонь.]] [[стесняется и давит в себе порыв взять Арса за руку.]]

Арс-художник смотрит на него, смущенно шмыгает носом, будто разделяя эти внезапно возникшие чувства на двоих. — Какие вы хорошенькие! Он будто выходит из небытия, понимает, что вокруг него целый мир: стойка регистрации, очередь и внимательно следящий за ними собеседник. — Знаю, это как-то не по-арсеньевски, но нас в Италии всего трое, если вдруг вы парой решите переехать, милости просим. — Д-до этого еще далеко, — говорит художник. — Найти бы Арса, кот-торый вместе с ним поп-пал. Итальянец деловито кивает. Звучит механический голос, объявляющий «Т158», — и их новый знакомый раскланивается перед ними уходит, виновато пожимая плечами. Арс гладит его по плечу и тянет за собой на выход. — Жаль, не успели толком поз-знакомиться. Антон согласно кивает. — Арс Сиц-цилийский хороший парень. Отходчивый. А Брит-Арс — его луч-ший друг. Один на острове прож-жил два года, переехал в Пит-тер и говорит, что погода почти не отлич-чается от Лондона. — Только лишь друг? Арсений пихает его в плечо и он замолкает. [[Слушать]]

Только проходится взглядом и тут же отводит, уделяя внимание новому знакомому. — Мой британский друг! — зовет он мужчину, заполняющего бланк. — Извольте знакомиться. Арс-художник обращается к нему. — У вас с-с-свидание? Плечи у Сицилийца подрагивают, он подмигивает: — В МФАЦе? А что, было бы оригинально. Художник прячет взгляд, но будто передумывает, смотрит открыто и фыркает. — Да, мы в Питере в отпуске. Через месяц опять разбежимся, не могу я без палящего солнца, понимаете, — он держит пальцы гроздью и бешено машет ими. — Я-то понимаю! — фырчит Арс с клюкой. — Но зиму проведем в Лондоне, понял? Густые брови, собирающиеся гармошкой, выглядят по-настоящему грозно, но видимо — это только для них. Сицилиец целует своего Арса в лоб, и морщинки тут же разглаживаются, будто он готов прямо сейчас с потрохами сдаться и переехать туда, куда хочется его более энергичному другу. Звучит механический голос, объявляющий «Т158», — и оба раскланиваются друг перед другом и перед ними и уходят, как ни в чем не бывало. Арс гладит его по плечу, улыбается и тянет за собой на выход. — Жаль, не успели толком поз-знакомиться. Антон согласно кивает. — Арс Сиц-цилийский хороший парень. Отходчивый. А Брит-Арс — его луч-ший друг. Один на острове прож-жил два года, переехал в Пит-тер и говорит, что погода почти не отлич-чается от Лондона. — Только лишь друг? Арсений пихает его в плечо и он замолкает. [[Слушать]]

— Они и вместе иног-гда живут, на вилле, чуть ли не боготворят друг друга, но так, конеч-но, жить тяжело, и продукты достав-вляют раз в месяц, и делать все над-до самому, и чин-нить, от водопровода до электричества. — Как вообще… электричество на острове с населением в три человека? Арс потирает нос, они уже шагают по улице. — В этом мире мног-го всего есть, что не мы создали. Всякие пам-мятники, книг-ги. Хотя много чего руш-шится, потому что Арсениев не так много, чтобы целую планету перенас-селить и порядок под-д-держивать. — Зато Питер можно? — Пока паспорт не получишь, даже не заик-к-кайся об этом. Не дай Бог отправ-в-вят на принудительные работы в какой-нибудь Мурманск. [[Художник тянет Антона прочь из помещения.]]

(track: 'impro1', 'stop') (track: 'Beauty', 'play') (track: 'Beauty', 'loop', true) Он усаживает Антона на лавочку: — Дав-вай подождем немного. Сейчас очередь рассосется, и мы смож-жем посидеть внутри. Антон шкодливо тянет его на себя, бухнуться упасть на колени. Вес чужого тела ощущается донельзя приятно. Так по-домашнему. Хочется поцеловать его. Жжет, будто внутри топчется слон, желающий раздвинуть всем существом установленные рамки. Но рядом Арсении-жаворонки, выходящие из кафе, и Антон…] [[набирается смелости и говорит:]] [[Отводит взгляд.]]

— Хочу тебя поцеловать. Арс щелкает его по носу, и оба заливаются смехом, и звука лучше и быть не может, он проникает змеей под кожу, сворачивается кольцами и греет-греет-греет. [[Антон смотрит по сторонам|Отводит взгляд.]]

Он замечает, как из МФАЦ выходят закадычные бритальянские друзья. Арсений видит, что Антон внимательно смотрит в сторону и шепчет на ухо: — О, вот и они освободились. Антон не улавливает, что они друг другу говорят, но держатся друг за друга, как за самое главное в жизни сокровище, тот, что с загаром, тянет высокого на себя и, обхватив щеки ладонями, нежно и протяжно целует. Сердце у Антона заходится трактором, а он спешно прячет глаза, чтобы тут же вернуться. Он осматривает, как реагируют окружающие, готовый коршуном наброситься на любого, кто хоть словом возразит, ему вдруг страшно за них, руки дрожат, и он не знает, замирать или готовиться бежать. Они такие ласковые и нежные друг с другом, задорные и заботливые, что он отлавливает себя на играющем внутри не по нотам и гудящем пароходом ощущении, что о таком он всю жизнь мечтал. [[Вспоминает, как было в его мире.]] [[Мечтает о поцелуе с Арсом-художником, чтобы…]]

В голове проносится, что вот также они и смотрятся на сцене, именно так, один в один. Но одно дело: пихать друг друга в боки, обнимать и уноситься с фраз и шуток другого, когда все на грани, а другое, — позволить себе все. Позволить себе быть собой. И, может быть, когда-нибудь они будут также смотреться с Арсом. [[Вздыхает и хлопает Арса по бедру.|Арсений ссаживается с колен]]

Стоять посреди улицы и целовать. Проводить вместе старость и переругиваться. Вместе приходить в очереди и бурчать на окружающих. Ставить друг другу уколы, напоминать про таблетки и хлопать полотенцем по заднице. Антон улыбается. Он не может оторвать взгляда до тех пор, пока Арс не окликает его, заставляя дернуться. — Уговорил. Арсений восседает на нем, расставив ноги по бокам и наклоняется, дразня и не целуя. [[Антон покорно ждет]] [[Антон щипает его]]

И дожидается мягкого очерчивания лица подушечками пальцев. Ресницы трепещут, он не знает, чем оправдать свой румянец и просто прикрывает глаза, концентрируясь на Арсении. Он проводит рукой по щеке и Антон подается навстречу, потирается о нее, так, чтобы пальцы проехались по его губам и подбородку. Арсений всхлипывает, фиксирует его подбородок и наклоняется, своим дыханием опаляя губы. Рот покорно приоткрывается в ожидании, Антон уже дышит чаще, хотя Арсений только играет с ним… Нет, не играет. Напирает, вылизывает, заставляя задыхаться и всхлипывать. Руки сами ползут на поясницу, прижимают теснее, но Арс не позволяет. Антон открывает глаза и видит, как Арсений пищит: — Позже. Нам скоро аплодировать начнут. — Ты не заикаешься. Он тут же морщится, глядит, как побитый щенок и выдавливает хаотичную горсть извинений, но… — Тч. Когда мне ком-фортно, я меньше заикаюсь. — Со мной? — Антон смотрит на него с такой надеждой, хочет запечатлеть этот момент на обратной стороне век, распечатать и повесить на стене в рамочку. Арсений кивает. [[И ссаживается с колен|Арсений ссаживается с колен]]

— Эй! Арсений хватает его ладони и удерживает. [[Антон вырывается]] [[Антон дает себя удержать]]

Шевелит запястьями, сбрасывает ненужные оковы чужого тепла и просовывает ладони под футболку, подтягивая ближе к себе и приподнимая бровь. Моол, видишь, я тут главный. И Арсений вдруг обмякает. Откидывает шею, смотрит из-под ресниц, с легкой ухмылкой, а Антон теряется, не зная, что с этой обманчивой покорностью делать. Она опьяняет, вселяет безумное безудержное удовольствие и толкает на то, чтобы податься вперед, чтобы смять своим напором чужие губы, чтобы водить пальцами по ребрам, задевать соски под футболкой и наслаждаться неожиданным вскриком и довольным мычанием. Арсений решает все. Он открывает рот, он лениво шевелит языком, разрешая себя ублажать и баловать. И лишь только когда Антон переходит на шею, слизывая оседающий на языке запах, Арсений протестующе мычит. — Позже. Нам скоро аплодировать начнут. Щеки заливаются румянцем, а Антон осознает, что еще пару минут назад готов был смущаться и вставать на стражу спокойствия других Арсениев. А сейчас… Боже, как же он благодарен этому миру за свободу. Сердце бьется все чаще и чаще. Он вспоминает, что где-то там есть Сережа и Дима, где-то там его Арсений, семья. Неужели он никогда не сможет им позвонить и встретиться с ними?.. Зато сможет быть здесь собой. Не бояться, не скрываться по углам и много-много разных не. Арс будто улавливает изменение в его настроении. Шепчет: — Чего ты? — Я… — в этот раз правда соскальзывает с уст легче. — Я думаю, что никогда не увижу родных. — Если существует воз-воз-возможность вернуться, я пом-помогу тебе. Антон понимает, как тяжело ему даются эти слова. Как вязнут туманом, заставляющим вернуться в реальность и осознать, насколько этот Арс уважает Антоново решение и как дает ему из раза в раз выбор. [[Арсений ссаживается с колен]]

Ощущение сильных рук поверх его — это отдельный мир маленьковости, который Арсений решил показать ему. Вены под чужим касанием пульсируют, отдаются звоном по всему телу. Оказывается, это такое чувствительное место, что кожа и не кожа вовсе — гофрированная бумага. Проминается под касанием, сдается. Арсений невероятно нежен, не встречая сопротивления, он кладет Антоновы руки себе на плечи и не отпускает запястий. Вырывается совершенно неожиданный скулеж. Его руки просто идеально оплетаются Арсовыми пальцами, как лозой, украшают его и придают важность. Будто он и есть тот забор, который прямо сейчас уменьшился и стал почвой для чего-то неизведанно прекрасного и идеального. Арсений целует его, а Антон только и может что смотреть на него. Трепетать от близости губ и плавится в объятиях, как масло на солнце. Прядка непослушно падает Арсу на глаза, а Антон даже не в силах поднять ее, пригвожденный и покоренный. Антон не шевелит губами, а Арсений, отстранившись, замечает расширенные зрачки во весь глаз и частое-частое дыхание и довольно ухмыляется. — Хороший мальчик. [[Арсений ссаживается с колен]]

Арсений ссаживается с колен и показывает на рассосавшуюся очередь. — Смотри! Ну, наконец-то эти труд-доголики освободили пространство. [[Антон смотрит на вывеску]] [[Антон берет Арсения за руку]]

— Arsтрахань? Кто-нибудь, заберите у этих людей ключи от каламбурочной. И Господи, на него одного целая планета этих балбесов. Арсений хихикает в ответ на его вопрос, сгибается пополам и через не могу ведет его в сторону кафе. — Больше похоже на бордель, ты знаешь. — А бордель называется Arsхангельс. — А-а-а… О-о-о… Перед глазами мелькает вереница образов, как можно было на ангелочков-Арсов посмотреть. — Вы больше похожи на чертов, знаешь? Арсений хихикает, прикрывает рот ладошкой и ведет его внутрь. Антону, смотрящему на смесь седины и искреннего, почти оглушительного веселья, хочется снова поцеловать его. [[Входит в кафе]]

Сплетает пальцы, водит большим по костяшке, и Арсений сжимает руку в ответ. Они смотрят друг на друга, и Антон чуть не спотыкается. Как и всегда неловкий, как вышедший из спячки медвежонок. Арс ловит его, хватает за одежду и они входят. Внутри будто кто-то запустил бабочек и закрыл их на замок. Они бьются о грудную клетку, щекочут Антона своими крылышками. Ему кажется, что он закроет глаза и все исчезнет. Что не будет перед ним больше Арса, что он покинет его, бросит, оставит одного. Как из раза в раз делал его… к черту! Не его Арсений. [[Входит в кафе]]

Кафе довольно большое, здесь довольно много Арсениев, и Антона увлекает смотреть на них, заглядываться. Он видит вторую женскую версию Арсения, но уже не желчную сотрудницу госорганов, а сорокалетнюю статную… даму? Арсений ведь всегда называет девушек дамами, когда хочет выпендриться. Наклоняет голову и смотрит, как знакомые, лишь на миллиметр более плавные черты лица обрамляет знакомая черная волна. Переводит взгляд на Арса, который усердно рассматривает меню, вздыхает, неспособный удержать в себе чувства и почти пропускает их заказ. — Что будете заказывать? Арсений берет черный кофе, и не добавляет пошлое, «как моя душа». Потому что его душа совсем не темная, на самом-то деле. Для Антона она играет самыми яркими красками. На него выжидающе смотрит и он выбирает: [[— Чай. |— Кофе.]] [[— Кофе.]]

Они садятся за столик у окна. Он поглаживает фарфор и смотрит на горячий пар, приятно поглаживающий подушечки пальцев. Видит, как Арс проделывает тоже самое и со своим стаканом. Ха. Его ведь привычка. Их за все года вместе, как в барабане постирали, кто-то из них полинял, другой покрасился. Он стал чай пить, чтобы сердце не заходилось бешеным ритмом. И даже спать стал в одно и тоже время, научился не загонять себя, как Фидиппид после марафона, не пить по двести кружек за день, чтобы вымотаться, пережить, а потом заново и по кругу. Зато Арс именно это и делает. Хлещет свою черную, горчащую на языке бурду и глотает жадно, чтобы со вздохом пожаловаться: — Дома надо будет еще заварить. Антон удерживает: «Это уже третья кружка будет». Просто… [[переплетает с ним пальцы.]] [[ находит под столом его ногу и чуть поглаживает в поддержке.]]

Уже не нужно скрываться. Иглами колет: надо бояться. Надо оглядываться. Но это другой мир, и он привыкнет. [[Утонуть в голубых глазах.]]

Боится этого мира, смущается. (if: (history:)contains "Вспоминает, как было в его мире") [И пусть Арс просто сидел на его коленях, щеки алеют запоздалым осознанием, что все видели их дурашества.](else:) [ Они только что на скамейке! Щеки алеют запоздалым осознанием. ] [[Утонуть в голубых глазах.]]

Арсений наклоняется через стол, вдруг смотрит пронзительно, будто просверлить взглядом хочет: — З-з-за что м-м-м… Антон прикрывает глаза, «его пока не отталкивают», — говорит он себе, и спокойно дослушивает. — …мне такое счастье? «Просто так», — он удерживает эту мысль. «Ни за что, хорошее не надо что-то заслуживать». И, как тесаком по дереву, рубит самое честное: — Потому что я, оказывается, очень одинок. Почему он в какой-то момент перестал позволять себе обнимать своего Арсения? Когда перестал подсовывать макушку ему под руки, внюхиваться в шею, переплетаться кончиками пальцев? Когда это началось, во время появления первых признаков популярности, особо жесткой корректуры Стаса или?.. Или никогда и не начиналось? Как можно потерять то, что не берешь, что призывно блестит на полке магазина, манит, и совершенно, абсолютно не твое? Но ведь сейчас берет! И сколько он пытался, сколько он намекал, ходил хвостиком! Ведь у фанатов почему-то возникла идея о том, что он Антону нужен, а у Арса нет?.. Почему этого Арса так легко обнять, фантомно знакомого, теплого и отзывчивого, а своего, идеально неидеального почти невозможно?.. — Вчера… кто напугал тебя? Тот маньяк из телевизора?.. Арсений дергает подбородком и отводит взгляд. — Д-да, — он собираяется с мыслями. — У нас есть Арсении, кот-торых мы… Взгляд совсем потерянный, Антон… [[Успокаивает:]] [[Дает договорить:]]

— Все хорошо, Арс, можешь не говорить. Но Арс поджимает губы и выпаливает: [[...|Дает договорить:]]

— Боимся. — Вы… у вас нет тюрем? Арсений пожимает плечами. — С этим сложно. Все Арсении равны, но кто-то… сильнее. Мы не з-з-знаем, как он выб-б-бирается оттуда. Арс испуганно всхлипывает, будто что-то вспомнив. — Всегда выб-бирается. Его затапливает волной благодарности от макушки до самых пяток. Что, если бы его так и не нашел Арсений, а со своим он бы не встретился и больше не прикоснулся?.. Что, если бы погиб тут в эпицентре собственного безумия?.. [[Поблагодарить]] [[Задать вопрос]]

— Арс, я бы умер там без тебя, ты… Спасибо, слышишь. Губы у него дрожат. Антон только продолжает поглаживать руку, показывая, что он здесь, что… — Все обошлось. Арс глотает воздух и выпаливает: — Могло не обойтись. Потом отводит взгляд и смотрит в окно. — Я мог не встретить тебя. [[Задать вопрос]]

— Как ты оказался там, на реке? Антон боится услышать ответ. Сапфиры напротив бегают туда-сюда. И этого достаточно, чтобы осознать, что он прав в своих догадках. — Рисовал... «Без кистей и красок. Ну ты и мастер убеждения, конечно». Глаза предательски блестят, выпуская на щеку одинокую слезинку. Зная, где обитает Тень, пошел в ее объятия, чтобы… Как часто он был близок к тому, чтобы потерять своего Арсения? Несгибаемого, не признающего жалость и избегающего разговоров, в которых хоть кто-то мог бы уличить его в слабости. — Как давно у тебя долги? Блядь, ну, не хотел же. Сейчас Арс съежится, закроется или, наоборот, выпустит иголки наружу и… И нет. Не выпускает. Они достаточно сблизились за день, переплелись мыслями и конечностями, чтобы Арс ответил: — Дело не в долгах. [[— Извини, не хочу делать тебе больно, не говори, если не готов.]] [[Подождать.]]

— Ты все правильно понял. Антону хочется обнять его, и скромное расстояние столешницы кажестя Эверестом. К черту! Он встает и обнимает Арса. Арсений прикладывается к его живот макушкой. — Мой брат, он… он не дал бы мне ум…ум…ум-мереть с голоду. — Ты не один, слышишь? — Я люб-лю рисовать. Но не всегда нрав-вится другим и это... расстраивает. Антон поглаживает его затылок, — неимоверно теплый, ласковый и такой честный! [[С первого взгляда это напоминает клише.]]

— Мой брат, он… он не дал бы мне ум…ум…ум-мереть с голоду. «Но ты птица гордая, и пенса не возьмешь». Арсений вздыхает, будто пережевывает мысленную кашу и пытается выдать хоть что-то удобоваримое. Но Антону не нужно «удобоваримое». — Мне нужен ты. Такой, какой ты есть. Покажи мне себя. Арсений улыбается. — Я покажу. Дай мне время. [[С первого взгляда это напоминает клише.]]

(track: 'Beauty', 'stop') (track: 'impro1', 'play') (track: 'impro1', 'loop', true) Бездомный обездоленный художник, который потерял вместе с деньгами страсть к жизни. Но они же, клише эти из мира и берутся. Не поступай мы все в какой-то мере одинаково — не было бы и клише. Вот только важна каждая история //по-разному//, потому что вовлечены чувства и эмоции. (if: (history:)contains "Подождать.") [Антон подождет.] — А ты, Антон? Ты сказ-зал, что комик, рас-скажи. Он перебирает в голове обрывки воспоминаний. Так много сцены, так много попыток, понимания, что все работает нелогично, непредсказуемо. Что когда кажется, что показываешь что-то важное и личное — оно вдруг не важно. И успешно вдруг то, что произошло случайно, каким-то магически-непонятным образом… — Отдача. Не знаю, как все работает, но мгновенная реакция на слова, на движения — это так… наполняет. Арсений улыбается и делает очередной глоток. — У меня была одна выс-ставка. Ощ-щущения были такими же, было очень круто. Но… — он пожимает плечами. — Но едва хват-тает на жизнь. Антон не мастер слов, но и не мастер сдерживать порывы. — Арс, Арс, Арсюшенька, ты самый лучший. Сжимает пальцы, которые мгновенно отзываются и лопочет: — Ты важен, слышишь? Нужён. — Нужен, — как завороженный повторяет за ним Арсений. [[Написать брату художника|ПОВОРОТ НА УЧЕНОГО]] [[Написать письмо Арсу по данным МФАЦ]]

Они идут домой, и Антон долго складывает слова в предложения, чтобы понять, что написать. (if:(history:)contains "Пойти в МФАЦ") [Арсений рисует, и это существенно меняет дело, Антон заглядывается, не способный отвести взгляда от одухотворенного выражения лица, постоянно отвлекается на то, как горят глаза и каким счастливым он выглядит, пока плавно ведет кисточкой по холсту.] Начинает с простого. (align:"==>")+(box:"=X")[//Здравствуйте (text-style:"blink")[|]//] Антон задумывается, как обратиться к собеседнику. Черт побери, здесь всех зовут просто Арсениями. (align:"==>")+(box:"=X")[//Здравствуйте, у меня к вам необычная просьба Я попал в этот мир буквально только что Я не хочу здесь оставаться Мне сказали, что вы можете помочь мне выбраться//]{ }(align:"<==")+(box:"X=")[//Откуда у тебя мой номер вообще?//]{ }(align:"<==")+(box:"=X")[//Мне его дал твой брат//]{ }(align:"<==")+(box:"X=")[//Ну разумеется Что ж//] Некоторое время собеседник висит в чате онлайн. Антон прямо ощущает тяжелый вздох, которого не может ни видеть, ни слышать. Господи, эта встреча будет невыносимой. Такого Арсения он знает, //этот// не в настроении. (align:"<==")+(box:"X=")[//Вот тебе адрес /ПРОСМОТРЕТЬ ВЛОЖЕНИЕ/ Завтра я свободен не больше чем на час с шести до семи Надеюсь, у тебя все хорошо с верховой ездой//] (align:"==>")+(box:"=X")[//Что? Почему?..//] Загадочный Арсений больше не появляется онлайн, сообщения так и остаются непросмотренными. (if:(history:)contains "Пойти в МФАЦ") [ [[Антон решает не ехать к брату художника]] [[Антон решает ехать|Посмотреть на Арсения]] ](else:)[ [[Антон решает не ехать к брату художника|Написать Арсению по данным из МФАЦ]] [[Антон решает ехать]] ]

(if: (history:) contains "Антон смотрит на вывеску") [Как им и сказали в многофункциональном арсеньевском центре, вечером на сайте появляется ответ на их запрос о новых членах общества, зарегистрировавшихся за весь день. Их всего двое вместе с самим Антоном. Там указана электронная почта, с помощью которой с новеньким можно связаться. И он с особым старанием оформляет свое письмо, зовя на встречу единственного кандидата. //Дорогой Арсений, // Он не указывает приставку-позывной, потому что только сам Антон мог меньше чем за день понять, как хочет быть указанным в документах. Остальным на это дадут целых две недели. //Я появился в этом мире только вчера, но со мной должен был появиться мой// Мой кто? Коллега? Друг? Актер? //мой друг Арсений. Я надеюсь, что он с кем-то познакомился и уже успел подать заявку на оформление документов, и я очень хотел бы с вами пообщаться, чтобы понять, не из одного ли мы портала прибыли. Знаю, что вы наверняка не ожидали писем от незнакомца, особенно так рано, на выданную государством почту для отправки официальных писем в первое время. Я буду завтра на…// В Arsтрахани. Ну, какой уж тут выбор, если его так от этого разорвало, и даже Арса, сто раз уже эту шутку слышавшего, то и незнакомцу она вполне может быть по… arse, так сказать. Антон подходит ближе и встает за Арсовым плечом. Он смотрит на полотно: кисточка порхает по полотну, вырисовывая детали. Это их сплетенные руки, и он улыбается. [[— Можно я посмотрю?]] [[Молча сесть рядом]] ](else:) [— Арс, а где мы сегодня были? Хочу на встречу Арсения пригласить. Арс дергает кисточкой, буквально полосует холст широкой линией, и Антон виновато косит глаза в пол. Тут же возвращает взор, — Арсений молчит, медленно моргая, как завороженный глядя на росчерк. Потом наклоняет голову вбок, как-то даже вдохновленно хмыкает (а Антон умеет разбирать десятки видов Арсовых хмыков) и поворачивается: — В Астрахани. Он поджимает губы, но Арсов уголок рта дергается, не сдерживая смешок. — Это кафе. Ну, «Arsтрахань». Он моргает, взгляд плывет, как и всегда, когда затапливает волной нежности к этому невыносимому человеку, он засматривается на призывно манящие красные щеки и лисью полуулыбку, а потом сгибается пополам, придерживая себя за ребра. — Боль… — он закашливается от смеха, — больше похоже на бордель. — Там недорого, а еще оно в центре. Да, так и выглядит лучшее предложение для первой встречи с неизвестного мейла. Потрясающе. А потом понимает, что если его так от этого разорвало, и даже Арса, сто раз уже эту шутку слышавшего, то и незнакомцу она вполне может быть по… arse, так сказать. Антон подходит ближе и встает за Арсовым плечом. Он смотрит на полотно: кисточка порхает по полотну, вырисовывая детали. Это их сплетенные руки, и он улыбается. [[— Можно я посмотрю?]] [[Молча сесть рядом]] ]

Арсений отвлекается, смотрит на него и вознаграждает поцелуем. Касается нежно, Антон прикрывает глаза, желая зависнуть в этой невесомости и продлить момент. Но Арс с улыбкой отстраняется. — Можно. И возвращается к картине. [[Сесть|Молча сесть рядом]]

Антон садится рядом с ним и внимательно наблюдает за бегом кисточки, ее порханием и даже перестает дышать. Он совсем в этом не разбирается. Помнит только, что сам когда-то в школе хотел рисовать, но родители задавали столько вопросов: «А кем ты потом работать будешь?» или «Ну, да, пойдешь, куда там». Легче было забыть. Внутри пульсирует жгучее пылающее облако. Он счастлив, правда счастлив, что нашел отдушину в импровизации, но сердце все равно трепещет, понимая, что могло бы быть по-другому. Арс предлагает: — Давай вместе. [[— Я?.. Я совсем не умею, Арс. ]] [[— Как? Покажи. ]]

Арсений опускает кисточку в стакан и целует его. — Чего ты заг-грузился? — шепчет он в губы. Антон вздыхает и говорит: — Вспомнил, что ребенком хотел рисовать. Арсений пальцем приподнимает его подбородок, приковывая внимание. — Я научу. Антон вдруг чувствует себя в этих объятиях таким обласканным, таким защищенным, что огненный шар стухает и превращается в плещущееся море восторга и восхищения тем, как ему готовы уделить время, как готовы сделать его частью своей жизни. [[Антон валит Арсения на пол.]]

Арсений хихикает, очевидно, Антон сносит его энтузиазмом. Ну, ладно, он чуточку более восторженный, чем обычно. И что вы ему сделаете? Арс вкладывает ему кисточку в руку: — Набери ту краску, которую хочется, а поведу твоей рукой. От того, какой покорной и легкой становится ладонь под чужими движениями, сердце заходится бешенным ритмом. Он не может не обратить внимание бережность, но твердость касания. Кисточка выводит по-настоящему искусные мазки. Раз-два-три… Антон прикован взгляду к тому, как на глазах меняется картина как обретает краски, как становится чем-то уникальным под //их// движениями. Огненный шар сдувается, потому что он понимает, что с этим Арсом может также. Что в этом мире может попробовать то, что никогда не пробовал в своем, то, в чем себя ограничивал из раза в раз. Он же в последние дни и работал-работал-работал, потому что боялся потерять то, чего достиг. Казалось, что если замедлится, все, ничего не будет. А если будет?.. Сейчас идея начать все заново не пугает. Обливает горечью, будто он съел фиолетовый салат, потому что он разорвет все старые связи, заметет, как метель следы на снегу. Он смотрит на Арсения, кладет кисточку на подставку и целует. Арсений щурится и улыбается, не переставая шевелить языком и поддразнивать. [[Антон валит Арсения на пол.]]

Антон валит Арсения на пол, закатывает футболку и целует ребра, одно за другим. Арсений удерживает его за кудри и направляет ниже. [[Антон подчиняется.]] [[Хлопает по руке.]]

Спускается к кромке домашних штанов и стаскивает их, покрывая поцелуями бедра. Пахнет хорошо, по-арсеньевски, домом, хочется на коже расписаться размашисто, всем и каждому сказать, что отныне Антон будет тут отдыхать, будет возвращаться вновь и вновь, пока его не оттолкнут. Он оглядывает кожу и замечает сеть шрамов. Антон выцеловывает их, ведет губами по побледневшей коже, нежно, как пытаются сохранить на перчатке первые снежинки, чтобы не ранить теплом. — Красиво, не правда ли? Антон поднимает голову. — Что? Он отстраняется в страхе, тянет Арсения за пальцы. Слезы текут-текут-текут. Почему так страшно стало? Он же ведь уже видел днем, видел, что этот Арсений многое прошел, что он буквально вчера пошел к Тени, чтобы поставить собственную жизнь под удар. А Арс только вытирает слезу пальцем, улыбается уголком губ и шепчет: — А теперь ты такой красивый. Антон икает и утыкается носом в ладонь, целуя пальцы, костяшки, очерчивая касаниями линию жизни. — Мне не больно. Мне хорошо. Я по крайней мере жив, не так ли? Нет, не так. Почему ничего не чувствуешь? Почему такой каменный, когда я смотрю на самое откровенное, что у тебя есть, когда вижу, какой ты израненный. Но слова застревают в горле, Антон подтягивается на локтях и утыкается носом шею. Арсений обнимает его, пережидая с ним всхлипы и истерику. А потом ведет в постель, наливает чай и укутывает пледом. (if:(history:)contains "Посмотреть на Арсения") [ [[Утром |Антон решает ехать]] ] (else:) [ [[Новый день|Антон идет в школу]] ]

Арсений смеется, сбрасывает его и сам громоздится на колени. — Доигрался? Антон ухмыляется: — Да! — Ну, тогда держись! И пальцами начинает щекотать, заставляя ворочаться по полу, как ветрогенератор. Арс скатывается, хватает его за пятку, подтягивая к себе, Антон очень старается не дать ему в нос, но, — честно! — кто щекочет, тот и виноват. Антон не улавливает, когда Арсений меняет движения и начинает планомерно надавливать, разминая уставшие за день мышцы. Проходится по своду стопы, а Антон не выдерживает, стонет, потому что даже и не представлял, как может боль приносить такую сладость. Каждое касание хорошо своим контрастом, он в кои-то веки чувствует каждый сантиметр своей отзывчивой на ласки пятки. Ходьба отражается на ней, заставляя мышцы каменеть, а сейчас превращается в пластилин, и прикосновения — всласть. Арсений смотрит на него, Антон и не заметил, как оперся на руки и закрыл глаза от удовольствия. Зрачки у него во всю радужку, готов сожрать его заживо, подносит ногу ко рту, — ну, как подносит, Антон охотно подчиняется, — и целует большой палец. И этот контраст, то как нежен Арс с по-настоящему сильной частью его, Антона, режет наживую, пуская искры по телу, заставляя возбуждение звенеть в ушах. Он проходится по стопе лицом, а Антону хочется хныкать, потому что ощущается себя обожаемым, везде, со всех сторон. А еще очень хочется закрыться, спрятаться и не открывать в себе это странное, почему-то в чем-то запретное удовольствие. Он царапает ковер и пальцами находит ножку стола, чтобы удержаться, чтобы в этих эмоциях не разрушиться и не потонуть. Антон подтягивает к себе ногу и хнычет, отворачивая лицо: — Не могу, не могу, не могу. Арсений подползает к нему, обвивает свившееся в клубочек тело и целует в ухо. — Чего ты? [[— Стыдно.]] [[Молчать]]

— Стыдно. — Сильно стыдно?.. Антон задушенно и страдающе всхлипывает: — Да... — Какой хороший, какой честный мальчик! Арсений не улучшает ситуацию! Антон жмурится и цепляеется за него, хотя он-то его и на дно тянет. — Можно я пот-трогаю? — Да, — вылетает из него, как из сломанного синтезатора, глухое, громкое и жаждущее. — Повернись боком. Антон кладет ноги ему на колени, и Арсений ведет по еще нетронутой, невинной и не знающей, как ей сейчас хорошо будет, конечности. Пятка идеально помещается между большим и указательным пальцами, Она не особо чувствительная, но то, какой крошечной она выглядит в этих уверенных руках, вызывает тайфун, сметающий Антона сразу и под ковер. Арсений находит идеально проминающееся пальцем место, где видны венки, рядом со сводом. Антон сгибается пополам и утыкается в его плечо. — Арс-Арс-Арс. Антон теряется, он не знает, чего хочет, но только бы Арсений не прекращал! — Все хорошо. Ты такой умница, знаешь?.. И когда распознал все его слабости? Когда понял, что Антон слаб на похвалу? Щеки пылают жаром, а шорты стоят палаткой, но пальцы царапают подушечку ступни, чтобы тут же начать разминать, и когда он кость идеально обхватывается уверенным движением, тянущим его за пальцы, Антон хнычет. Арсений отпускает его стопу, а Антон вбирает воздух, радуясь передышке. И зря. Голову приподнимают и тут же врезаются губами, Арсений пьет его, хлещет, как водку, ненадолго отстраняясь, чтобы снова начать дышать и снова, и снова присасываясь. Его рука прицельно — и чертовски неожиданно! — ложится Антону на пах, он подается бедрами вперед и стонет в губы. Второй рукой Арсений держит его за подъем стопы, и Антон скулит, как пес, держась за плечи, как за ориентир. Жар растекается по всему телу, он дышит часто и ощущает себя мясом, наколотым на шампур, совершенно безвольным, но однозначно желанным блюдом. Антон лижет губы, втягивает в себя и кусает, потому что слишком хорошо, потому что надо-надо-надо хоть куда-то деть эту неуемную энергию. Арсений прекращает гладить его через ткань и Антон воет, пока не слышит: — Тч-тч-тч. Хорош-шие мальчики не кусаются, прав-правда?.. Антон кивает и хнычет. — Скаж-жи. Арсений тоже теряется в нем, и зрачки черные, синева прячется, испуганная разожженным костром желания, и Антон шепчет: (if: (history:) contains "Пока заблокировано")[ [[— Не кусаются.]] ] [[—Пожалуйста!]]

Арсений чешет его под подбородком, будто он и вправду лишь маленькая деталь, домашний любимец, рожденный, чтобы преданно ублажать своего хозяина, когда тот пожелает.

— Что, пож-жалуйста, мой слад-кий? Снова. Антон не может, Антон не рожден, чтобы говорить! Но слова вылетают, будто он больше за них не ответственен. Будто за него все решают и для него. — Пожалуйста, верни руку. — Тогда скаж-жи! [[Сказать.]] [[Хныкать.]]

— Пожалуйста, я буду хорошим и не буду кусаться! — Какой ум-мница, — мурчит ему Арсений, целуя в шею. Антон смотрит вниз, сквозь шорты уже виднеется маленькое пятнышко, он всегда легко возбуждался и тёк, иногда ему даже казалось, что постыдно много для мужчины. — Так-кой желанный. Антон всхлипывает. — Такой грязный, правда?.. И поддевает кромку шорт, высвобождая не только плоть, но и стон облегчения. — Арс-Арс-Арс. — Что такое, маленький? Антон откидывает голову и стонет. Он такой свободный, окруженным коконом заботы и тепла, что возбуждение пылает внутри костром. Арсений удерживает его член, но двигает рукой, а Антон не смеет дернуть бедрами, когда наконец-то получил столь долгожданный контакт. — Ну, же, маленький, ты позвал меня. Антон откидывает шею, и Арс втягивает кожу, — его хотят сожрать, он лучше вкуснейшего из десертов и от этого уносит голову. Он едва складывает звуки в просьбу. — Пожалуйста, пройдись рукой. Арсений сжимает его, и Антон цепляется крепче, чтобы податься бедрами и получить все, что ему готовы дать. — Такой нет… нетерпеливый, — восхищение в голосе обливает Антона стыдом, подкидывает дров в печь желания. А потом Арсений начинает резво и методично двигать рукой, а Антон закрывает глаза, распахивая рот, в желании не умереть от кислородного голодания. Арсений считывает это за приглашение, и мокрый язык проходится по губам и проникает за щеку, желая вытрахать всю душу. [[ — Арс!]] [[— Можно мне кончить]]

— Мой мальчик уже не может говорить?.. Антон кивает. — Если он так вымотался, может быть пора спать? Вырывается непослушное: — Нет! Арсений строжится, складывает брови домиком и повторяет, не грозно, как ребенку, который понимает не сразу и с которым нужно обращаться терпеливо-серьезно: — Тогда скажи. [[Сказать.]] [[Молчать]]

Антон подается бедрами вперед, взбираясь на волну удовольствия ускоряющимся Арсовым ритмом. — Что такое, маленький! — Арс-Арс-Арс! Пожалуйста, дай себя коснуться, прошу тебя, Арс. Слова вылетают, будто возбуждение заглушило лобную долю к ебени матери. — Нет. Антон хнычет, возвращает тянувшиеся было к паху руки на плечи и ощущает себя маленьким неразумным дитятей, которому запрещают совать пальцы в розетку, хотя очень хочется. — Пожалуйста, папочка. Антон тут же кусает губу, сам не ожидая, что из него вырвется, готовый разрыдаться от смеси стыда и возбуждения, где одно — катализатор другого. Арсений и сам задушено стонет. — Все что захочешь, маленький. Моя детка назвала меня впервые по имени. Антон скулит и кончает, не успевая исполнить собственное желание. Возбуждение отпускает, высвобождает, наконец-то дает возможность дышать, а ласковые губы, срывающие с него стоны, продлевают его нахождение на вершине. Антон часто дышит. Его нога все еще согнута на бедре, он шевелит ею и только собирается задать вопрос, как слышит арсеньевское: — Да. Антон давит на член, нежно, ощущая стопой твердую, топорчущую штаны плоть. Арсений дергается под ним, но не может сбросить, слишком тяжело давление конечности. Антон понимает: и не собирался сбрасывать. Трется, а потом берет его ногу в свои руки, — под свой полный контроль, — и елозит так, как удобно ему, а Антон снова теряется, уменьшается, становится нужным для одного только звериного удовольствия. Возбуждение искрит в мозгу, пусть он и кончил, но смотреть на такого потерянного, такого загнанного Арсения — лучший подарок из всех. — Поделись со мной, папочка. Накорми своим семенем. Антон зажмуривается, прежде чем выпалить это и едва не пропускает закатывающиеся Арсовы глаза и задушенные всхлипы. Пятка мокнет, и Антон стонет оттого, сколько следов на нем оставил Арс, как пометил всем себя, оставил запах на теле. Арсений опускает его ногу, собирает сперму с одежды и делится, приставляя пальцы к его рту. Антон скулит и открывает рот. Господь, глаза в глаза, — едва ли не интимнее всего происходящего. выход из сцены [[...|сон]]

Арсений замедляется, а Антон издает звуки умирающего тюленя. Пусть он и видит, как тяжело дышит Арс, как увлеченно целует и как иногда проезжается членом по Антонову бедру, Антон на миг чувствует себя до обидного потерянным. — Тч-тч-тч. Арсений давит на ахиллово сухожилие, а Антон понимает, насколько коварен и насколько продуман его план. Как он мог хоть на секунду засомневаться в нем? Бедра инстинктивно подаются вверх, встречая пустоту, но подошва ощущает точечное давление, которое маленькими электрическими импульсами стекается прямиком в пах. — Можно, маленький, слышишь, — Антон хнычет. — Можно. От этих слов возбуждение взвивается в нем волной, сразу подскакивая на уровень девятого вала. А когда вдобавок рука опускается на член, не надавливая, просто поглаживая пальцем головку, а в ухо проникает: — Такой хороший у меня мальчик. Антон кончает, извергаясь на горячие пальцы и себе на живот. Арсений додрачивает себе сам, не переставая целовать его шею. А потом Антон сквозь полуприкрытые ресницы видит, как он опускает пальцы себе в рот, слизывая его сперму, и в животе узлом отзывается еще не успевшее остыть возбуждение. Антон стонет, и наверное это отпускает Арса за грань. Антон только и успевает, что положить руку на его кулак и поцеловать в уголок рта, ловя совершенно потерянное в удовольствии выражение лица. [[...|сон]]

Арсений обнимает его, целует плавно и размеренно, и они перекатывают сперму изо рта в рот, пока Арс не пропихивает ее в горло, не заставляя проглотить. А потом гладит по челюсти и шепчет: — Хороший мальчик. Арсений берет его за руку, помогает подняться, — завтра попа будет болеть, сидеть на ковре — то еще удовольствие. Но он не жалеет, не может жалеть, когда было так хорошо. Антон даже не сразу понимает, куда им надо, и почему Арсений подталкивает его в сторону… Ах, да, в сторону ванной. Антон зевает, а Арсений целует его в плечо: — Все уже идем спать, мой хороший. Антону хочется повиснуть на нем и никуда-никуда не идти. Ноги непослушно дрожат, и ему всегда казалось, что это литературное преувеличение, но то ли затекшие от позы, то ли от особо интенсивного оргазма они не слушаются, и он чудом, — Арсовыми руками! — не врезается в косяк. Они ложатся спать, и Арсений обнимает его, ухом прикладываясь к сердцу. Антон не знает, слышно ли ему что, но сердце трепещет, готовое разорвать его на тысячи маленьких Антонов. (if:(history:)contains "Посмотреть на Арсения") [ [[Утром |Антон решает ехать]] ] (else:) [ [[Новый день|Антон идет в школу]] ]

Арсений тянет его на себя и мурчит в ухо: — Тогда пойдем ляжем. У тебя еще завтра встреча. Антон цепляется за него, но согласно кивает. Может быть, когда-нибудь, но сейчас он не готов встретиться лицом к лицу с внезапно всплывшими о себе знаниями. (if:(history:)contains "Посмотреть на Арсения") [ [[Утром |Антон решает ехать]] ] (else:) [ [[Новый день|Антон идет в школу]] ]

(track: 'impro1', 'stop') (track: 'aj', 'play') (track: 'aj', 'loop', true) Этот Арсений преподает и даже как-то за сутки находит работу. Предлагает встретиться. И когда Антон уже подходит к крыльцу, его вылавливает кто-то из учеников. Маленький шустрый Арс, который дергает за рукав и предлагает: — Я покажу! Покажу! Проведу! Арсений Сергеевич просил! Удивительно, что из их переписки Арсений-преподаватель даже запомнил, что у него нетипичная внешность. Ребенок скачет кругами вокруг него и ведет за собой. [[Послушать]] [[Спросить, как его дела]] [[Оглядеться]]

— У нас новый учитель математики! Сегодня первый-первый-первый, — Арс начинает петь, мотая головой из стороны в сторону. — Первый… — Да! Урок! С ним! — Будет здорово я уверен, — Антон треплет ребенка по голове. — Мой Арс хорош перед публикой. — А у тебя есть свой собственный? Самому бы ответ на этот вопрос знать… Они уже на подходе к кабинету, поэтому и ответ-то не особо требуется. [[войти в класс]]

— Ну и как тебе тут? — Ой, здесь очень здорово, учителя здоровские, мы тут все здоровские. После уроков так классно играть, у одного Арса есть длинные такие резинки, знаешь, как весело прыгать? Антон удивляется, что такую древнюю по меркам современных детей игру еще кто-то помнит, и кивает. Конечно, он знает. — Есть приставка у тебя? — Ой, нет, у меня нет... Но есть у Арса из «Б» класса, он дает иногда поиграть. За разговором Антон не заметил, как они оказались у входа в класс. [[войти в класс]]

Крошки-младшеклассники гоняются друг за другом, прыгают через резиночку или играют в пятнашки. Антон сразу примечает двоих у дерева: они пихаются друг с другом, не способные поделить укрытие на двоих, и своей беготней манят водящего, как муху на мед. Зато, благодаря своей двойственности, разбегаются в разные стороны, несогласные с тем, что их нашли первыми, и обводят водилу за нос. Антон улыбается. Он же также играл когда-то, бегал, пока не спирало дыхание, и наслаждался этим, что удивительно. Не думал, что упадет и испачкает или порвет что. Не думал, пока не… пока не начали тыкать носом. Пока не стало страшно возвращаться домой, потому что «уже взрослый и должен отвечать за свои поступки». Но разве он не понимает? Не понимал? В его маленькой голове все выглядело очень простым: заплатить эмоциями за внешний вид. Вскоре маленький спутник подводит Антона к двери класса. [[войти в класс]]

Кроха-Арс отпускает его руку и шмыгает на заднюю парту, кивая на взрослого Арсения. Арсений жмет ему руку, переводя взгляд с макушки до носов ботинок, хмыкает, вызывая инстинктивное желание отряхнуться и поправить рубашку, и впускает в класс, предлагая последний урок подождать здесь и только потом идти в кафе. Антон садится со своим новым знакомым, дожидаясь урока. Арс же смотрит поверх учеников, переводя скучающий взгляд с них, мимолетно скользя по Антону, пока не натыкается на окно. Когда звенит звонок, он резко встает, отряхивается и начинает представление: — Многие остаются на второй год. Мне важно понимание. Я хочу, чтобы вы слышали меня. Слова облекают, как горные потоки движениями ласкают камни. Антон снова оказывается в школе, когда учитель пугает до дрожи в коленях, а ты ощущаешь себя ничтожеством. Арсений хлопает ладонью по дереву. Ребенок рядом с ним вздрагивает. Какой контраст: живой, веселый, дергающий за рукав и смотрящий снизу вверх с надеждой на перемене, вдруг превращается в бледное подобие самого себя. [[Вспомнить своего Арсения]] [[Посмотреть в окно]]

Антон обнимает себя за локоть, напоминая: «Все хорошо». Это не его Арсений. Его бы никогда так не поступил, не стал бы, не… И как назло перед глазами витают образы его же, из раза в раз повторяющего: «А хоть что-нибудь-то ты знаешь?» Арсений встает, опираясь локтями на парту, нависает над первыми партами, а Антон не может отвести взгляда от покорно склонивших головы детей. Но… кто-то слушает его, раскрыв рот. Смотрит за взмахами рукавов, выгибает спину и ерзает на краешке стула, лишь бы понравиться и что-то доказать. Такие же нелюбимые, как и те, кто открыто трясется в страхе. Только те, кто боятся, знают, что он их никогда не полюбит, а пытающиеся доказать из раза в раз будут разбивать лоб об этого Арсения, улавливая малейшие намеки на улыбку, которых всегда будет мало. Кто-то поднимает руку на его вопрос. Подпрыгивает и летит к доске, с надеждой вытягивая шею. Арсений что-то показывает, а потом спрашивает. Ребенок машет руками, начинает отвечать, но его останавливают на первом же слове. — Мел? Линия? — передразнивает Арсений. Тяжелый вздох, презрительно дернувшаяся губа и в сопровождение: — Еще раз повторяю. И еще одна несчастная испуганная мордочка. Но как расцветает он сам! Как облизывает губы, позволяет одноклассникам посмеяться над ответом, но недолго, столько, сколько разрешит он. А потом рассказывает, голосом выстраивая в головах замки и вмиг разрушая до основания. Звенит звонок, Арсений раздает проверенные работы, но подзывает к себе Антонова вынужденного соседа по парте. Не ждет, пока остальные выйдут. [[Слушать, что скажет Арс-учитель]]

Он не обязан слушать его тираду. Да он вообще в праве из кабинета выйти. К черту! Он взрослый человек, зачем все это, если больно, если накатывают воспоминания. Антон встает и собирается осторожно уйти. — Ты мешаешь, Арсений-Антон. Голос ледяной, пустой. Злость заставляет сжать челюсти крепче. [[Антон сдерживается.]] [[Антон выплевывает:]]

— Ваша работа... — хмыкая, начинает учитель, — Это задание тривиальное для вашей программы. Арсений кривит губу, будто делает превеликое одолжение, высказывая это. — Вы, конечно, много работали, но с тем же успехом я могу просто выкинуть вашу тетрадь, тут ошибка на ошибке. И Антон поражается, как можно было потерять профессионализм еще больше, втоптать себя в грязь, пытаясь возвыситься над ребенком, у которого и преподаешь-то один день! — Я не понимаю, как можно было ошибиться, вам ясно сказали прочитать один параграф. И то, что вы из него почерпнули… (if: (history:) contains "Пойти в МФАЦ")[ [[Учитель наверняка знает, что делает]] [[Маленькому Арсению нужна помощь]] ] (else:) [ [[Маленькому Арсению нужна помощь]]]

— Подожду в коридоре. Он заходит внутрь после звонка, дети выходят потоком, но даже когда он входит, крошка-Арс стоит у учительского стола. [[Слушать, что скажет Арс-учитель]]

— Да катись ты нах!.. — кое-как прикусывает он язык. Лучше бы в самом деле написал брату Арса-художника. Выходит в коридор, хлопает дверью и бредет по направлению к дому. [[Антону нужно развеяться]]

(track: 'aj', 'stop') (track: 'Basg', 'play') (track: 'Basg', 'loop', true) Антон просто идет через парк, не в ночи, желая проветрить голову после вчерашнего происшествия. Он натыкается на клетку. И рыжую лисицу внутри. Она бьет хвостом по прутьям, ворочается, как электровеник, туда-сюда-обратно и клокочет, когда Антон приближается. Кусает прутья от безысходности, а ему вмиг становится ее так жалко. Что же она, бедная, тут, хотя рядом, в обманчивой близости лес и свобода. Антон опасливо садится на корточки. Он хочет посмотреть на замок, но зверек ворочается, шипит и всем телом трясет клетку, чуть ли не роняя ее собой набок. Он показывает ей раскрытые ладони, но не приближается, просто сидит, пока идут минуты, прямо перед ней, в ожидании того, что она хоть немного доверится ему. Но разве она может доверять? Как, если с ней обращаются так жестоко, если ограничивают и не дают возможности стать собой. Она же ведь наверняка даже не понимает, какая она. Для себя она — маленький зверек, который может и не знать, каково это: прыгать, бегать, скакать, если ее заперли еще в молодом возрасте. А если нет? Если она знает, каково это, и злится, мечется, потому что ей есть по кому скучать, если ей знаком вкус свободы на языке. Антон смотрит ей в глаза и его снова преследуют голубые сапфиры. Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть. Это не Арсений. Антон осторожно рассматривает замок, корягой подцепляет, чтобы посмотреть скважину, и острые зубы пытаются вгрызться в палку, откусывая древесину. Антон успевает заметить буквы. Это не просто замок. Это замок-слово. Чем бы Арсений запер себя? Антон не может оставить ее одну, никак, совсем не может. Снимает с себя толстовку, оборачивает ею клетку и несет домой. Как быстро однако Арс-художник стал для него домом. Может быть, влияет их особенная тяга к искусству и то, как знаком Антону тот тернистый путь, который ему пришлось пройти. Лисица шипит и рычит, бьется всем телом, и ее по-настоящему сложно не уронить. Мальчик появляется из-за кустов. (if: (history:) contains "Учитель наверняка знает, что делает")[ [[Приглядеться.|грустная сцена с лисой]] ](else:)[[Приглядеться.|хорошая сцена с лисой]]

Он молчит, когда учитель указывает на одну ошибку за другой, ничего не объясняя и явно ожидая, что ребенок поймет все сам. Он молчит, когда Арс начинает злиться на испуганные и неуверенные ответы и рвет тетрадь маленького ученика. И он не реагирует, когда мальчик в слезах смотрит на него, молча просит защитить, остановить этот кошмар. Маленький Арсений прощается и уходит, заливаясь слезами. — Ну что, Антон-Арсений? — улыбается учитель как ни в чем не бывало. — Идем? — Нет, Арс. Я с тобой никуда не пойду. [[Антону нужно развеяться]]

Антон смотрит на сгорбленные плечи, на начинающие блестеть глаза, и вспоминает: он здесь взрослый и надежный. Он, а не плачущий и всхлипывающий малыш. И он достоин, этот крошка-Арс с хвостиком, достоин всей заботы мира и защиты, даже если его нужно спасти от самого себя. — Хватит. Он еще никогда не чувствовал себя более правым, нужным и могущественным, чем когда этот ребенок прячется за его спину, а Арсений начинает задыхаться и плеваться словами. — Да как ты смеешь вмешиваться! Может быть, Антону и нужен кто-то, кто может загородить его также, как он сейчас загорождает Арса. Может быть, этот грозный Арсений мог бы быть его, но потерявшим память. Но Антон не простит себе, если сейчас отойдет. Если не встанет перед этим мальчиком. Если не защитит того мальчика внутри себя, по которому слова Арсения бьют, как молотом по вазе полупрозрачного фарфора. Он берет кроху-Арса за руку и выводит. Садит себе на колени и, ощущая то, как маленькое тело дрожит в его руках, сам понимает, как колошматит его самого. Арсений-учитель кажется ему гораздо опаснее любого из ранее встреченных. За благоприятной маской благородства он прячет ненависть к окружающим, будто сам становясь средоточием всего язвительно и горького, что есть в его Арсе. Нелюбимое дитя, боящеесе всего и вся и старающееся выгрызть власть любым способом, чтобы почувствовать себя в безопасности. Антон вспоминает, как его Арс, несмотря на яд, показывал себя, раскрывался и учился доверять. Чужую злость не нужно оправдывать, но можно понять. Антону искренне жаль, что ему не дано любить. [[Антону нужно развеяться]]

— Она моя. Антон смотрит на него, лисица бьется, один бок уже начинает кровоточить оттого, как жестко оно ломится наружу. — Нужно вылечить ее, — шепчет Антон. Если она ручная, на волю не не выпустишь. Но наверняка найдётся Арсений, готовый о ней позаботиться. — Лечи..те, — мальчик кривит губы, сжимает кулаки, когда смотрит на нос рьяно протискивающийся сквозь прутья. — Мне она не нужна. Антону становится ее жаль. Душа заходится одинокой трелью, он крепче прижимает к себе клетку, пусть даже зверь и опасен, но не опаснее человеческой жестокости. [[— У вас есть Арсы-ветеринары?]] [[— Скажи код.]]

— Это мое! Он подбегает к Антону, дергает за штанину, но смотрит в пол, будто опомнившись и осознав некорректность своего поступка. — Извини... те, — он делает шаг назад. Смотрит внимательно на едва заметный лисий носик и тянет к ней руку. Лисица клокочет, тявкает, но не показывает зубы, наконец успокаиваясь. — Твоя? — брови сами взлетают высоко в небо. — Моя Рыжая. Ребенок просовывает палец сквозь решетку, Рыжая скалится, открывает рот и аккуратно захватывает палец пастью. [[— Почему она в клетке?]]

— Это не поможет. Не поможет, слышишь ты! Антон смотрит на когда-то яркую, лоснившуюся шерстку, но худое, но такое жилистое тельце, которое могло бы... [[— Она живая.]]

— Скажи код. Мальчик качает головой. — Я не помню. Я запер ее давно и убил бы, если бы это было в моих силах. Антон смотрит на когда-то яркую, лоснившуюся шерстку, но худое, но такое жилистое тельце, которое могло бы... [[— Она живая.]]

(track: 'Basg', 'stop') (track: 'Tired', 'play') (track: 'Tired', 'loop', true) Мальчишка топает ногой. — И что, что она живая, и что?! Она следует за мной, где бы я не оставил клетку, я вижу, я знаю, черт побери, где она! Забери! Пусть ее никогда у меня не будет. Антон несет лисицу домой. Чем дальше они от парка, тем спокойнее она становится, будто даже засыпает на руках у Антона. Арс-художник встречает его. — Привет. Антон ставит клетку на пол и Арс клюёт его в щеку, задерживаясь в объятиях и ласкаясь. — Что ты принёс? [[Ответить]] [[Показать рукой]]

— Я нашел в парке лису. Она так мечется, Арс, ты не по… Но разочарованной вздох говорит, что не только поверит, но и знает что. — Ты с ней уже встречался. — Д-да. Я налью ей в-воды. [[Арсений уходит]]

Он садится, снимает толстовку с клетки и ахает. — Привет, Арсений. Антон непроизвольно дергается. — Это Арсений? Арс кивает, поднося руку к клетке, кладя ее плашмя на прутья и позволяя лисице тереться о кожу. Она уже не мечется, но все ещё нетерпеливо бьет хвостом. — Я налью тебе в-в-оды, подожди тут. [[Арсений уходит]]

Антон разувается и ставит клетку на прикроватную тумбочку. Он входит, просовывает жестяную крышку от томатов в клетку и льёт туда воду. Лиса жадно принимается глотать. Арс льёт все больше и больше и больше, пока она не стучит лапой, обрызгивая их обоих. — Тебе не нужно было ее забирать. Антон хватает Арсений ха запястье, цепляется, как за последнюю соломинку, неспособный поверить в чужую жестокость. Но он смотрит болезненно-печально не с упреком, с той же жалостью, которая и у него самого. — Ее место п-п-подле Арса. Антон утыкается ему в плечо и шепчет: — Ты же Арс! Он зарывается в кудри, и Антон подставляет голову, трется, пытаясь напитаться лавандой впрок, позабыв, что сейчас решается судьба Арсения-лисицы. Арс целует его в висок, и Антон наполняется этим касанием, тянет пальцы, чтобы ощутить фантомный след прикосновения пальцами. — Она появится у Арса-мальчика, как бы мы с тобой ни старались. — Я хочу ей помочь. — Иногда мы не м-м-можем помочь тому, кто сам не сделает шаг на встречу. [[— Она лиса!]]

— Потому что я хотел, чтобы учитель меня любил, а больше не хочу. Он прижимается щекой к Рыжей, позволяя ей царапать его щеку маленькими лапками, а потом также аккуратно зализывать. — Я буду любить ее, а она меня. На него будто смотрят две пары могучих туч, которые даже как будто светлеют, когда их обладатели объединяются. — Спасибо, Антон-Арсений. Клетка так и остается одиноко стоять подле его ног, ребенок с лисицей быстрые, как ветер, она проскальзывает между его ног, скачет вперед, тут же возвращаясь, призывая лететь на пару с ней. [[Антон улыбается|Пусть Антон и не понимает, как это работает.]]

Рыжая прыгает по небольшой поляне, выгибаясь и потявкивая. Мальчик бежит за ней, она на миг останавливается, давая подобраться ближе, ее рот открыт, она как будто улыбается. Рыжая носится кругами, мальчик пытается схватить его, и она дает себя потискать, прежде чем бежать снова, пища, пушистый хвост параллельно земле. В этом маленьком теле скрыта невероятная сила, которая теперь свободна. Маленький Арс обрел друга. [[Пусть Антон и не понимает, как это работает.]]

— Потому что мне было страшно. В огромных голубых глазах плещется океан боли. — Больше не страшно? Антон ставит клетку на землю, а сам садится на корточки, чтобы смотреть глаза в глаза. Арс мотает головой. — Ты защитил меня. Он вытаскивает палец из пасти, совершенно невредимый, лишь капелька слюны стекает, и, как и полагается сотням вариаций Арсениев, он морщится на это. — А теперь будет защищать она. Арс проводит пальцем по замку, выводя слово «ярость». Рыжая шмыгает, мчится, носится кругами вокруг них обоих. Она ставит лапы на скамейку и, навострив уши, лает, привлекая себе внимание. Антон замечает, что Арс плачет, вытягивает руки, и Рыжая скачет к нему, упираясь носом в ладонь и потираясь скулой и усами. — Ты… смелая, свободная, яркая. Антону неимоверно хочется обнять его, укрыть от всего мира, но лисица угрожающе поднимает губу, не подпуская. Арс хохочет, начинает икать и прижимает ее ближе к телу. — Моя, моя, моя. Ты покажешь мне, куда мне не хочется и где опасно. Антон сглатывает. [[— Почему ты запер ее?]] [[Следить, как лисица бегает]]

В голове как будто что-то щелкает, лампочка загорается. Небо темнеет буквально за секунды, он такое только в передаче про ураганы видел. Он так и стоит посреди парка, оглушенный произошедшим, сбитый с толку, брошенный и покинутый. (if: ((history:) contains "Маленькому Арсению нужна помощь" or it contains "Антон выплевывает:"))[Он защитил Арса, и теперь Арс может защищать сам себя.](else:)[Он показал Арсу, что его тревога — его друг, который просто разучился адекватно реагировать на мир.] Антон знает, куда идти. Он знает, у кого все ответы. [[И он их найдет]] (if: (history:) contains "Пойти в МФАЦ")[ [[Но они ему не нужны]]]

День превращается в ночь, Арсении прячутся, а он все равно судорожно спешит. Семенит, несмотря на рьяный, бьющий по щекам ветер. Ему не встречаются Арсении по пути, не встречается никто, но он спускается вдоль Невы, идет упорно, самосвалом расчищая себе путь. Когда Антон сворачивает на знакомую уже тропинку, ветер стихает, будто погоду выключают по щелчку пальцев. Он идет-идет-идет, пока деревья не начинают редеть. Сердце не колотится, как сумасшедшее, оно мерно отбивает свой ритм. — Почему ты здесь? Он не закрывает глаза, смотрит прямо, в темноту, не боясь и не робея. Вороны слетаются к нему стаей, одна, вторая, третья, — пока не вырастает высокий образ длинной Тени. Он видит только плащ, лицо скрыто под капюшоном, а черные перья повсюду. Оказывается, что буря — это их рук дело. Это шепот их крыльев и размашистый свист полета. Вмиг все стихает. Тень тянет к нему руки, пальцы то удлиняются, то уменьшаются, будто слепленные из глины, пока наконец не устраиваются на его плечах. Антон делает шаг ближе. И еще. Пока не упирается лбом в чужой живот. Он обнимает Тень, пытается впаять себя в нее и слышит тихий протяжный вой. [[— Я с тобой, слышишь?..]]

(align:"<==")+(box:"=X")[//Время быстро летит - как птица, Моя жизнь нарезает круги. А мне хочется остановиться, Посижу, посчитаю долги.// С. Бондаренко "Про долги"] (track: 'Basg', 'stop') (track: 'impro3', 'play') Но если он озвучит эти вопросы и получит ответ, то навсегда лишится своего невыносимо ранимого художника. Антон закрывает глаза и говорит себе: это мой выбор. Мой. Он приходит //домой// и уже ночью, перебирая пряди и почесывая за ухом //своего// Арсения говорит самому себе: — Это того стоит. Идут года, и он старательно игнорирует подкидываемые ему воспоминания о прошлом. Зато каждый вечер берет Арсения за руку и целует костяшки пальцев. Он учится рисовать, хотя, конечно, довольно быстро проходит кастинги на телевидение. Ему почему-то не хочется снова идти в комедию, хочется проводить дни дома, без усталости и переработок. Как там говорилось?.. Нужны работники новостей?.. Со временем он замечает, что лес разрастается, а Нева чернеет при одном только его приближении к ней. Иногда он вступает в нее, но не дает себя обнять Тени, садится рядом и обнимает ее за трясущиеся от всхлипов плечи. Ему жаль, что она так страдает от его выбора. Но иногда //«хочу»// лучше //«правильно»//.

(align:"==>")+(box:"X=")[//И если умирает человек, с ним умирает первый его снег, и первый поцелуй, и первый бой… Все это забирает он с собой.// ] Е.Евтушенко «[[Людей неинтересных в мире нет]]»

(track: 'Basg', 'stop') (track: 'Wind', 'play') (track: 'Wind', 'loop', true) Тень цепляется за него, руками обвивает в несколько слоев, так, что остается видна одна только голова. Но ему не страшно. Она хочет сожрать его, потому что никто не кормил ее. Антон кормит. — Ты можешь быть слабой и маленькой. Тень сдувается, уменьшается, пока не становится почти крошечной, макушкой едва доставая до ключиц. — Никто не хотел забрать тебя себе, правда? Она скулит, а Антон целует ее холодную тягучую макушку, которая только благодаря желанию Тени не липнет к нему и не оседает на губах, рте и легких. Он закрывает глаза. — Ты можешь осесть. Я возьму себе все, что ты можешь дать. Вороны стаей разлетаются, пока плащ не исчезает, оставляя только маленького Арса. — Ты заберешь даже самое плохое? Антон садится на корточки. — Оно //наше// плохое. Ты мой и плохой, и хороший. Один глаз мальчика светит непривычной для этого мира белизной. Арсений говорит неестественно по-взрослому. — Ты же ведь уже знаешь, правда? — Правда. Пора возвращаться. Он уже знает ответ. Не может не знать. За проведённые дни в этом мире, ответ высечен в камне. Арсений всегда с ним. Арсений — это он сам. Он идёт в воду, и в серебре вод видит отражение. //Свои// мешки под глазами, //свой// взгляд и //свои// скулы. Серебро воды, будто проминающаяся под рукой гладь зеркала и разлившаяся по обоим берегам ртуть, затягивает. [[Он открывает глаза и делает вдох.]]

(track: 'Wind', 'stop') (track: 'impro3', 'play') Антон ладонями надавливает на грудную клетку, Арсений отплевывается и делает такой необходимый вдох. Кажется, воздух просто не может проникнуть внутрь, он кашляет, тело изгибается в неестественной позе, а он держится за Антона, опустившегося на корточки рядом с ним, как за единственную возможность жить. Грудь болит от истязающих попыток вытолкнуть на поверхность воду, но ему кажется. Воды уже нет, Антон уже справился, и Арсений делает осторожный медленный вдох, лишь бы только. Воздух не обжигает, не проходится наждачкой по связкам, и он сдерживает очередной порыв согнуться пополам. Он фокусируется на мягком поглаживании пальцев, на том, как мерзнут ноги, неприятно хлюпая водой в ботинках. Он жив. И он может рискнуть. Арсений поднимает глаза на Антона, смотрит, как дрожат губы, как слезы скапливаются в уголках глаз и как он жмется, неудобно, но так, чтобы держать, так, чтобы дышать на двоих. С дыханием на двоих Арсений может помочь. Он поворачивает голову и целует. Не напирает, не проникает внутрь, только едва-едва шевелит губами, уже готовый отстраниться, как ему начинают отвечать. Антон хватается за лацканы пиджака, тянет на себя, и пьет его, как единственный источник живой воды. Он отстраняется и шепчет: — Жив.

— Они Арсений. Он не будет относить лисицу, пока может. Сам проверит, исчезнет она или нет, но внутри червяком вьется сомнение. И Арс, и кроха сказали об одном и том же. Вряд ли у него есть какой-либо выбор. Но… он не один. И этот мир не жесток к нему. На следующий день он пишет ученому: (align:"<==")+(box:"=X")[//Здравствуйте, могу ли я все же с вами встретиться?//] (align:"<==")+(box:"X=")[//У меня нет на тебя времени.//] (align:"=><=")[''Пользователь добавил вас в черный список.''] Антон долго думает, может ли он попросить любимого Арса связаться с братом, а потом вспоминает, как сильнее тот начинает заикаться, как сжимает руки в кулаки и как все-таки говорил, что «если кто и поможет, то он». И ведь говорил-то только по его, Антоновой просьбе. И сейчас не откажет. Не откажет, но переломит себя через колено. [[Антону не нужны жертвы.|Антон остается с художником]]

//Знаете, я не уверен Я прошу прощения, но я не приеду// — Арс! — А? — Что ты говорил про базу данных МФАЦ?.. Там какой-то учитель был? > [[Написать письмо Арсу по данным МФАЦ]]

Антон едет зайцем на автобусе и молится богу по имени Арсений, чтобы контролер не зашел. Он наблюдает полный салон одинаковых лиц, но в разноцветной одежде, разных возрастов и разной комплекции: один сгорбленный хилый старикашка, другой вон в костюме с чемоданчиком, с эйрподсами. Почему он вообще едет в автобусе, а не на такси? Рядом издает неприятные звуки ребенок лет трех, очень-очень похожий на того, чьи детские фотографии Антон однажды видел. На фотографиях Арсений казался маленьким невинным ангелочком, но вживую, Антон бы не удивился, если бы начал выкручивать уши стоящей неподалеку собаке. Вон как зыркает из-под бровей. Видимо, это навык врожденный. Антон чуть не проезжает свою остановку. Увлекся, как говорится, бесплатным цирком. Автобус привез его к берегу Невы, но высоких зданий вблизи не видно, вдоль дороги тянется высокий кованый забор, за которым видны газоны, ухоженный парк, двух-трехэтажные постройки. «Я не удивлюсь, если это какое-то фамильное поместье еще с восемнадцатого века». Навигатор ведет его к небольшой будке у ворот. Внутри Антон ожидает увидеть как минимум одного, а как максимум двоих профессиональных разгадывателей кроссвордов, но встречает турникет и наклейку перед ним, указывающую, куда нужно встать. Пожав плечами, он встает ближе к дверцам турникета, оглядывается. — Да не вертись ты, — раздается знакомый голос из динамика под потолком, от которого Антон подскакивает на месте. Через несколько мгновений система пропускает его, внутри ждет длинная и ровная бетонная дорожка через парк. Ближайшее здание ох как неблизко, его еле видно. Что-то курлычет знакомым тоном, Антон подпрыгивает снова и поворачивается к источнику звука. У будки припаркован электрический велосипед. Мимо с немалой скоростью проплывают идеально стриженые деревья, кусты, абстрактные статуи, несколько раз меняется дорожное покрытие, плитка выложена и так и эдак, а небольшой дисплей велосипеда показывает, куда свернуть дальше. В итоге он прибывает к низкому зданию на краю парка, и ветер заранее приносит запах, который ни с чем не спутаешь. Лошади. Антон спешивается и идет ко входу. Внутри хорошо освещенной и убранной конюшни замечает одного человека в инвалидном кресле у дальнего денника. Его волосы снежно-белые. — Здравствуйте, — немного потерянно начинает Антон, оглядывая лоснящихся спокойных лошадей. ДЫЩ! Арсений что-то тихо произносит, но звук повторяется. Антон спешно приближается и наблюдает... существо в деннике, на которое он смотрит. Арсений тянет руку, но белая голубоглазая лошадь поднимает верхнюю губу, топает, трясет головой: — И-и-и! [[Отшатнуться]] [[Приблизиться]]

(track: 'impro1', 'stop') (track: 'hlas', 'play') (track: 'hlas', 'loop', true) Антон отшатывается, пытаясь спрятать от Арсения, затеряться где-нибудь в темном углу. Которого тут нет. [[Антон наблюдает]]

(track: 'impro1', 'stop') (track: 'hlas', 'play') (track: 'hlas', 'loop', true) Несмотря на громкие звуки, Антон приближается. Деревянная дверца внушает доверие. [[Антон наблюдает]]

Животное делает резкий шаг в сторону и бьется боком в стенку денника. В соседнем деннике лошадь дергается, фыркает. Антон только сейчас замечает, насколько эта — худая: ребра торчат, таз выступает, морда — обтянутый кожей череп, шерсть тусклая и редкая, хоть и чистая. (if: (history:) contains "Приблизиться")[Антон читает на наклейке на дверце денника: «Трево...» — а дальше оторвано. ] — (if: (history:) contains "Приблизиться")[Тревор?..](else:)[Как его зовут?] — (if: (history:) contains "Приблизиться")[Ага](else:)[Это Тревор]. Он портит мне всю статистику: оглядись, посмотри на остальных. — Я плохо разбираюсь, но мне кажется, что они в хорошем состоянии, — разводит руками Антон. — Тебе не кажется, это факт, — вздыхает Арсений, тянет ручку контроллера, и кресло поворачивает его к собеседнику. — Сколько бы я его ни кормил, чем бы ни кормил, он остается таким. Но это не важно. Он или какой-то невероятно белый блондин, либо полностью седой, даже брови белые и почти не видны на лице. Стрижка короткая, но аккуратная. [[Антон спрашивает, почему Арс упомянул верховую езду]] [[Перейти сразу к делу]]

— Потому что я не могу ездить, нагружать их приходится моим работникам. Я редко принимаю гостей, так что мне любопытно, как ты справишься. — Но я совершенно не умею обращаться с лошадьми. — Я не садист и не демон, и это никакая не сделка. Просто доверься мне. «Он что, просит его поразвлекать?» — А если я откажусь? — Мне скучно. И станет еще скучнее. Ничего страшного, не так ли? — ухмыляется он. [[Антон вспоминает, зачем пришел|Перейти сразу к делу]]

— Так ты поможешь мне выбраться? — Скорее всего, но у меня(if: (history:) contains "Антон спрашивает, почему Арс упомянул верховую езду")[ все же] на тебя планы. Двое проходят конюшню насквозь и оказываются на небольшой огороженной площадке. Недалеко работник-Арсений держит серую в яблоках лошадь, что-то говорит ей, Антон замечает торчащий из его кармана кусок моркови. Грива заплетена в длинные косички, перевязанные разноцветными лентами.(if: not ((history:) contains "Антон спрашивает, почему Арс упомянул верховую езду"))[ — Ты что, хочешь, чтобы я катался на лошади? Для тебя? «Ладно, если это такая сделка, то ничего страшного. Пока что». — Ага.] Она выглядят спокойной, а если она еще и адекватная, то Антон справится. Ну куда он денется? Это не выездка, а прогулка на пони в зоопарке. [[Антон не хочет рисковать]] [[Антон готов попробовать]]

— Все же я боюсь, что не справлюсь, я вынужден отказаться. — Что ж, очень жаль. Арс, сегодня все-таки ты! Работник жмет плечами и прямо-таки взлетает в седло с земли, тянет поводья, отклоняется назад, лошадь с визгом встает на дыбы, а вернувшись на четыре ноги, ветром уносит седока прямо и через забор, на луг. [[Антон облегченно вздыхает и улыбается]]

— Говори, что делать. Арс-работник жестом зовет его ближе, рассказывает, как сесть в седло, как сидеть, что держать поводья нужно с натяжением, что резких движений и выкриков делать не стоит. — Проедь пару кругов. В целом, звучит несложно. С помощью работника Антон оказывается в седле, на что лошадь совершенно не возражает. Кажется, что он уселся на неустойчивое бревно, да еще и в полутора метрах от земли. Антон тихо матерится, держась ногами за лошадиные бока. — Ну, иди, подруга. Он слышит тихий смех, затем жужжание привода. Обернувшись, видит подъехавшего ближе Арсения. Последний поднимает руку и с силой трет бок лошади примерно за голенью Антона. Животное спокойно начинает шагать к забору и поворачивает вдоль него без какой-либо помощи ничего не понимающего седока. — Спину прямо! Чуть натяни поводья! Слегка иначе усевшись и выпрямив спину, Антон находит ритм и уже не готов свалиться. Так они проходят один круг. — Хорошо для первого раза, — улыбается Арсений-хозяин. — Езжай быстрее. [[Антон чувствует себя уверенно.]] [[Антон не готов.]]

— Пойдем, — жестом манит его белокурый Арсений. Они вновь входят в конюшню, и Арс сначала движется быстро, думая, наверное, вывести Антона, но резко останавливается у денника Тревора. (if: (history:) contains "Антон чувствует себя уверенно.")[ — Ты приятно удивил меня. — Да ладно, я просто посидел на лошади, считай. Легкая полуулыбка.] — Ну давай, рассказывай. Он кажется уставшим, с синяками под глазами, худыми руками. Антон секунду думает, потом выкладывает ему все как есть. — Он сказал, что ты уже помогал другим Арсениям. — Он тебя обманул. Я не помог, только выдвинул теорию. И я до сих пор не уверен, что у тебя получится. — У меня нет выбора, этот мир не для меня, меня даже не зовут Арсением. — Ну, скажешь тоже. Во-первых, не преувеличивай, выбор у тебя есть. Во-вторых, не-Арсении сюда никогда не попадали и не могут попасть, этот мир как сито, он отсеивает то, что ему нужно и когда нужно. «Да почему мне никто не верит?!» [[— Откуда такая уверенность?]]

Он слегка задевает пятками бока лошади, и она вообще не реагирует. Он уже пугается, но повторяет движение, и она слушается, переходит на легкую рысь. Антон трясется в седле и морально готовится встретить землю лицом. — Отлично! Заканчивай, когда захочешь, — слышит он. Но он не сразу останавливает своего скакуна, делает еще пару кругов. Это гораздо сложнее велосипеда, и ладно, ничего страшного, но он понимает, что запутаться в стременах испуганной лошади — а эта картина быстро материализуется в голове — ему совершенно не хочется, слишком сильно отклоняется в сторону на повороте и с трудом удерживает равновесие. Он снова тихо матерится, видимо, это ему помогает. Арс-работник помогает ему спешиться и сам занимает его место. [[Антон облегченно вздыхает и улыбается]]

Он мотает головой и видит усмешку на лице хозяина. Но он ничего не говорит, и Антон отворачивается, чтобы смотреть по ходу движения. Еще пару кругов он расслабленно гуляет, напрягаясь только если лошадь чуть меняет темп. Арс-хозяин смотрит на это, сложив руки на груди. Арс-работник помогает спешиться, тянет лошадь за собой, за ворота площадки. [[Антон облегченно вздыхает и улыбается]]

(track: 'impro1', 'play') (track: 'impro1', 'loop', true) (if: not ((history:) contains "Антон просит Арса посмотреть на коня")) [— Пойдем отсюда, Арс. Он с готовностью слушается Антона, и они выбираются на парковую дорожку. — Тебе нужно еще что-то? — Я не знаю, попал ли я сюда один, или где-то есть Арсений, которого я знаю. Мой... мой Арсений. Антон не может до конца понять, что означает выражение его лица: странная полуулыбка. — Ты зарегистрировался, мой хороший, или мне полицию вызвать? — Конечно, вот мой паспорт! — Тогда ноги в руки и бегом на сайт арсуслуг. Там есть список всех прибывших за последний год. Это все? — Да, у меня больше нет к тебе вопросов. — Тогда до свидания, //Арсений//. Антон возвращается к художнику. Ему открывают дверь, и он с порога говорит: [[Мне нужно написать письмо.|Написать Арсению по данным из МФАЦ]] [[Твой брат сказал, что мне нужно нырнуть там, где ты меня выловил.]] ] (else:) [ Антон возвращается к художнику. Ему открывают дверь, и он с порога говорит: [[Мне нужно написать письмо.|Написать Арсению по данным из МФАЦ]] [[Твой брат сказал, что мне нужно нырнуть там, где ты меня выловил.]] ]

(track: 'hlas', 'stop') — Я провел много тестов. Я собрал несколько устройств, которые позволяют забирать неодушевленные предметы из соседних миров. Я знаю, как работает завеса. — Это поэтому ты так богат? Арсений смеется, но смеется нехорошо, как-то зло, что ли. — Моя компания производит большую часть электроники в мире, это правда. Я научился использовать обрывки информации и свое образование, собрал людей, готовых мне помочь. Отец бы мною гордился. — А ты? — Что «я»? — Ты-то собой гордишься? — Что за вопрос?! Ты вообще знаешь, сколько (if: (history:) contains "Антон готов попробовать")[стоила лошадь, на которой ты имел счастье кататься](else:)[стоят все эти лошади, вся эта усадьба]? — Нет, Арс, не знаю, и ты на вопрос так и не ответил. — Я столько ради этого работал... — отводит он взгляд со вздохом. — И, дай угадаю, это не приносит тебе счастья. — Мое счастье тебя не касается. — Зато меня напрямую касается, скажешь ты мне, что делать, или нет. Тревор ржет протяжно, но не очень громко, снова топчется и мотает головой, отходит от двери в угол. Арсений с силой сжимает ручку кресла с контроллером: — В тебе что-то не так, и я пока не понимаю, что. — Нет, во мне все //так//. И я прошу помощи. — Не знаю, почему братец ничего тебе не сказал, потому что все очень просто, — складывает Арс руки на коленях. Антон замечает, что, несмотря на метания коня, Арс усиленно его игнорирует, отворачивается даже, сжимает пальцы до побеления костяшек. — ...Два мира соприкасаются и как бы «слипаются» ненадолго, становятся проницаемы в какой-то точке. Тревор кружит по деннику, Антону так хотелось бы успокоить бедное животное... — Значит, я могу выйти? — делает шаг вперед Антон. — Разумеется. Но только тем путем, каким зашел. В голове Антона несколько секунд вертится иконка загрузки, пока Тревор кричит и бьется о стенки денника. — То есть, если я утонул, то мне снова нужно утонуть? — Погрузиться под воду, причем в том же самом месте, где ты пришел в себя. Конь стучит копытами в дверь — и как она только выдерживает? — пытается дотянуться до Арсения, просовывая голову, с шипением кусает воздух в полуметре от его макушки, пускает пену изо рта. Он уже не похож на коня, его зубы длинные и острые, рот открывается широко, зрачки — вертикальные полоски. [[Антон отступает]] [[Антон просит Арса посмотреть на коня]]

Его трясет, на лбу проступает испарина. — Зачем? — Арс, он очень хочет. Арсений хватает воздух раскрытым ртом, зажмуривается: — Ему мало... ему всегда мало... — Посмотри, он же не конь! — Я знаю... — Посмотри! Доверься мне, Арс.(if: (history:) contains "Антон готов попробовать")[ — Ты... доверился мне... Он поворачивается сначала с закрытыми глазами. Антон становится ближе, кладет руку на его плечо, Арс вздрагивает, тяжело дышит, берет его руку в свои. Поднимает голову, смотрит прямо в синие, совсем не лошадиные глаза. — Не отводи взгляд, Арс, смотри, что он на самом деле такое. Арс слушается, смотрит на существо, извивающееся, булькающее в попытках просунуть когтистые конечности через дверь, капает слюна, от которой на деревянном полу остаются следы, как от кислоты. Голова существа неподвижна, его глаза вперены в Арса, а тело ходит ходуном, оно пытается расшатать петли, но не может: добротно сделана дверь. Или не в ней дело. Чем дольше они смотрят, тем сильнее искажается образ, ломаются плавные очертания лошадиного тела, волос сменяется чешуей, между ушей вырастают рога. Арс тянет руку, существо тянется оттяпать ее. — Посмотри на себя. Ты должен быть конем, а ты какое-то несуразное существо. Челюсти щелкают в последний раз, существо отдаляется, не сводя взгляда, и через мгновение перед ними снова облезлая белая лошадь. Антон(if: (history:) contains "Приблизиться")[снова] читает надпись на наклейке(else:)[на двери денника], уделяет больше внимания оторванной части. Не «Тревор», а «Тревога». — Иди сюда, — тянется Арсений в карман и достает кусочек сахара. Существо отступает вглубь денника, опускает голову, прижимает уши. — Ну чего ты? Возьми. Арс с помощью Антона открывает дверь. Существо боязливо приближается, склоняет голову, игнорируя сахар, тыкается лбом в грудь Арсения. Он треплет его гриву, обнимает за шею. И существо поднимает голову, тащит Арса за собой вверх, поднимает его с кресла. Вспышка ослепляет Антона, в ушах звенит. Кто-то треплет его за плечо. — Эй, ты живой? Антон лежит плашмя на жестком полу, над ним склонился белобрысый Арс, но под каким-то странным углом. Он помогает сесть: вставать Антон пока не готов. Длинные пряди его волос — с каких пор они стали длинные? — падают на их руки. Антон опускает взгляд. Над ним склонился белоснежный кентавр. [[Антон восхищенно вздыхает]] ] (else:)[— Ты не доверился... мне. С чего... мне доверять тебе? Арс тянет джойстик, окончательно отворачиваясь от мечущегося коня, движется к выходу. Антону ничего не остается, кроме как следовать за ним. — Ты получил ответ на свой вопрос. Тебе пора. [[Антон отступает]] ]

(track: 'impro1', 'play') (track: 'impro1', 'loop', true) Арс улыбается. — Спасибо. Антон только фыркает: — Да пожалуйста. — Ты как? — Лучше не бывает. — В таком случае, — снова протягивает руку Арс, помогая подняться, — ты мог бы побыть здесь еще немного. [[Антон понимает, что не хочет оставаться]] (if: not ((history:) contains "Пойти в МФАЦ"))[[Антон понимает, что вполне согласен на предложение]]

(track: 'impro1', 'stop') (track: 'Basg', 'play') (track: 'Basg', 'loop', true) Спустя еще полчаса тряски в автобусе и блуждания в поисках входа в дом Арса (даже на карте сложно понять, с какой стороны заходить в этот чертов двор) он наконец стучит в дверь: вместо звонка из стены торчит два провода. Художник открывает и торопит войти. — Ну что? — смотрит он с надеждой. — Я знаю, как можно выйти отсюда. (if: (history:) contains "Антон... счастлив")[Выражение его лица резко меняется с улыбки на оскал: — К-к-как тебе шмотки с б-б-барского плеча? — Арс, боже... Я... — Он тебя впервые ув-в-видел и уже дарит тебе тряпки от Арсин Диор! С-скот, кобылий сын! Антон стаскивает футболку и сует ему в руки. — Так продай ее! Проходит в комнату и хватает чужую толстовку, слышит вслед: — Да мне-то это все на кой ль-ль-ляд?! Он тебя купить пытался, ты это не п-п-понял?(if: ((history:) contains "— Извини, не хочу делать тебе больно, не говори, если не готов." or it contains "Спросить"))[ Антон вдруг начинает понимать, что происходит. Арс опять подумал, что его брат — меркантильное чмо.](else:)[Антон не видит связи, моргает несколько раз медленно. Он не собирался его покупать, ему это было незачем.] — Он просто дал мне футболку взамен испорченной. Художник сжимает ее в кулаке так, что рука трясется. Но через мгновение опускает голову. — Из-з-звини. Главное — что теперь ты знаешь, что делать.] (else:)[Художник тяжело вздыхает. — Рад, что он с-с-смог тебе помочь. — Арс, он не дает тебе денег? — П-почему, дает... И он предлагал жить с ним. Но я не хочу портить его имидж. — Мне очень жаль. — Не стоит.] Антон вздыхает. — Мне нужно утопиться. — Что?! — Ладно, такой драмы нет, мне просто нужно поплавать в реке, если я не вернусь, значит, я смог уйти. — Я пойду с то-то-тобой. — Я пойду один. Я пришел попрощаться. Арс порывисто обнимает его, снова обволакивает запах лаванды. — Антон... — Спасибо тебе за все, Арс. И, пока он не захотел остаться здесь, с этим художником, он убегает. Его снова ждет этот парк и берег Невы. [[Антон торопится.|Пусть Антон и не понимает, как это работает.]]

— Я бы рад, но... — Ты самый противный Арсений из всех, кого я когда-либо встречал, — складывает руки на груди кентавр и сводит белые брови. Это выражение знакомо Антону как никакое другое. — Я не Арсений. — Себя хоть не обманывай. Иди, где выход — знаешь. — Спасибо за помощь, Арс. [[Антон возвращается в дом художника]]

— Да, конечно. — Славно, — переминается с ноги на ногу полуконь Арсений, поправляет рубашку, которая на нем осталась. — Я уже давненько не гулял пешком, знаешь? — Могу представить, — улыбается Антон. Двое выходят в парк, Антон, даже несмотря на свой рост, еле поспевает за торопливым шагом Арса. Парк делится на зоны с разными деревьями, с идеально стрижеными кустарниками, они идут в тишине, если не считать ровного стука копыт. Теплый ветер играет белыми волосами, Антон проводит по худому боку, шерсть мягкая, как человеческие волосы, густая. — Ты очень медленно идешь, я хочу быстрее, — слышит сверху Антон. [[Антон идет за велосипедом]] [[Антон хочет поехать... верхом]]

— Не хочешь устроить гонку? — Ты в жизни не выиграешь. — Я воспользуюсь дарами цивилизации. Подожди здесь. Антон трусит до велосипеда. Ему даже напрягаться не надо, чтобы поспеть за Арсом. Тормозя перед кентавром, он даже демонстрирует небольшой занос. Арсений склоняет голову с ухмылкой. — Мальчик мой, я знаю характеристики этой машинки гораздо лучше тебя. Но ты можешь просто ехать рядом. Антон открывает рот, чтобы ответить, но кентавр уже скачет по дорожке во весь опор. Человек крутит педали, чувствует тягу умной системы, усиливающей каждый оборот, и вскоре настигает кентавра. Заглядевшись на работу мышц, он чуть не съезжает с дорожки. Смотрит на скорость: сорок километров. Он так быстро на велосипеде не ездил никогда, как хорошо, что дорожки прямые, как по линейке прочерчены. Но кентавр — не машина, и вскоре решает замедлиться, галоп сменяется рысью, затем быстрым шагом, и кентавр адресует человеку улыбку. Дойдя до одной из беседок, Арс жестом предлагает своему спутнику войти. [[Антон послушно садится на ближайшую скамейку.|в беседке]]

— Мне быстрее только бегом. — Ты на что-то намекаешь? — Да, конечно, я уже запыхался. Арс останавливается и складывает руки на груди, дергает хвостом, смеривает собеседника взглядом. Но, что бы он ни хотел сказать, его опережают: — Пожалуйста-пожалуйста... Белокурый кентавр театрально вздыхает и закатывает глаза. — Если сможешь сам забраться — так и быть. Антон напрочь забыл, как надо. Он бы вцепился в гриву, да гривы нет, поставил бы ногу в стремя, да нет седла. В итоге все, что он может — перекинуться через его спину поперек, вызывая смех. — Удобно, человек? — Я не умею... Арс помогает ему забраться, пусть и ворчит, что Антон слишком много ест. Кентавр переминается с ноги на ногу, пока Антон устраивается более-менее удобно на жесткой спине и кладет руки на его плечи. — Все? Кончил ерзать? И, не дождавшись ответа, пускается галопом прочь с дорожек, мимо деревьев, беседок, фонтанов, построек. Антону, конечно, жутко неудобно, но скорость дух захватывает, они оба смеются. Он свободен идти, куда хочет, даже Антон чувствует, что тело кентавра распирает от свежеобретенной силы, галоп переходит в карьер, почти полет в два такта. Арс даже прыгает пару раз, но, слыша визг Антона, успокаивает его, обещая больше так не делать. Вскоре Арс все же решает перейти на шаг, отдышаться, а потом и вовсе остановиться. Дойдя до одной из беседок, помогает Антону спешиться. [[Последний усаживается на скамейку, стремясь успокоить гудящие ноги и отбитый к чертовой бабушке зад.|в беседке]]

Кентавр ложится, неуклюже наваливаясь на скамейку, сдвигая ее, поджимает ноги. [[Осмотреть окрестности]] [[Обнять его]]

Беседка маленькая, с коваными решетками, без стола. Снаружи доносится шелест листвы, ветер сюда почти не влетает. Арс ищет что-то и не находит. — Который час? Антон смотрит на экран мобильника. — Уже половина седьмого. — Угу... — расслабляется кентавр, удобнее перекладывает ноги. — Ты торопился куда-то? — Да, разумеется. Но в таком виде я не могу появиться перед инвесторами, знаешь? И эта бессмысленная физиотерапия мне больше не нужна. И видеть я больше не могу эту бухгалтерию, пусть без меня разбираются, за что я им плачу, в конце всех концов?! Антон улыбается своему собеседнику: — Ты теперь можешь делать, что хочешь. — Я ничего не хочу. Я не знаю, что мне надо. — «Хочу» и «надо» — это очень разные вещи. И если первое тебя куда-то приведет, то второе — по большей части набор чужих ожиданий. Арсений какое-то время вглядывается во что-то вдалеке. — Странное заявление, но ладно. Антон понимает, что устал. Слишком много впечатлений на сегодня. — Спасибо тебе, Арс. — Тебе спасибо. Ты очень много для меня сделал, пусть сам можешь не понимать, насколько. — Ты этого заслуживаешь. — Я рад, что ты это понимаешь. Антон покидает его общество с легким сердцем. Что-то как будто перещелкнуло в мозгу, нашлось что-то потерянное. [[Антон возвращается в дом художника]]

Антон сам садится ближе, обнимает Арса за то место, где у людей талия, кентавр прислоняется плечом, опирается рукой позади него. Антон улыбается. — Ты мне нравишься. — Конечно, я тебе нравлюсь, как я могу не нравиться? — Арс... — страдальчески тянет он. — Я шучу, спокойно. Так... Кентавр сдвигается, слегка меняет позу в лошадиной части, чтобы выпрямиться. Осматривает Антона с головы до ног. — Ты тоже, — с улыбкой склоняется он к лицу собеседника, — очень даже ничего. [[Улыбнуться]] [[Поцеловать его]]

Антон прыскает от смеха, снова обнимает Арса, вынуждая вернуться в предыдущую позу. [[Он смотрит по сторонам|Осмотреть окрестности]]

Антон хватает его за шею, тянет еще ближе, целует, прикрывая глаза, запуская пятерню в мягкие волосы. Арс не напирает, но кладет руку на его колено, сдвигает все выше. Антон слегка раздвигает ноги, давая добраться до внутренней стороны бедра, зарывается в его волосы сильнее, массируя кожу головы, глотает его тихие поскуливания, слушает участившееся дыхание. Арс не пахнет конем, хотя его запах тяжелый, звериный, и Антон с каждым вдохом как будто все сильнее им наполняется, все сильнее хочет, чтобы эта теплая рука оказалась уже у него в джинсах. Но кентавр отстраняется, ниточка слюны тянется от его губ: — Боже, как же неудобно... Он перекладывается иначе, уже грудью к скамейке, и Антон ставит ноги еще шире, чтобы дать ему расположить передние конечности под ней. Антон тянет его к себе за плечи, аккуратно убирает длинные пряди, целует в шею, прикусывая, ведет кончиком языка от ключиц вверх. И кентавр уже стонет и прогибается навстречу, когда он поднимается к нежной коже за ушами: — Как... хорошо... Арс все так же держит руки на его бедрах, с каждым новым поцелуем вцепляется все сильнее. — Я не знаю, почему, но меня так тянет... Я хочу тебя прямо сейчас и прямо здесь. [[Антон не хочет заниматься сексом с кентавром]] [[Антон тоже его хочет]]

— Арс, прости, но я не могу. — Но ты не против со мной посидеть? — Нет. [[Антон снова приобнимает Арсения|Осмотреть окрестности]]

Волна жара от этих слов прокатывается по телу, но он вовремя вспоминает о конских характеристиках. — Арс, ты очень, ну... большой. — Нет-нет, — отстраняется кентавр с испуганным выражением, — я не предлагаю тебя пенетрировать, нам обоим будет неудобно, а тебе еще и больно... Хочу минет тебе сделать. Он ждет ответа с таким лицом, как будто от этого решения его жизнь зависит. — Я, это... — слегка теряется от такого напряжения Антон. — Только за. — Х-х-хорошо, — кивает Арс. Антон с сочувствием наблюдает, как он снова меняет позу и как ему сложно устроиться. — Тебе точно удо... Но договорить не получается: его хватают под колени, дергают к краю скамейки, кентавр вцепляется в его губы, целует медленно, но глубоко и с напором. Под его руками сдается ширинка, он отстраняется, тянет за шлевки, стягивает джинсы и трусы до самых лодыжек. Антон подается навстречу теплой руке, резко вдыхает через зубы, когда Арс начинает поступательные движения. Антон ловит его взгляд, замечает удовлетворенную улыбку и стонет, когда кентавр опускается и берет в рот сразу глубоко, горячо и влажно, втягивает щеки, обхватывая с силой. — Еб твою мать... — шепчет Антон, снова зарываясь пальцами в его волосы, убирая назад, чтоб не мешали смотреть. Арс уже не помогает себе рукой, мерно проходится по всей длине и не отводит взгляда голубых глаз. Антон шипит: — Блядь... Какой же ты... Ах... На это Арс медленно моргает и стонет, от глубокого звука Антона чуть не уносит, он цепляется за белые пряди, тянет, чтобы быстрее, и снова этот звук: Арс не просто не против, ему так нравится, конский черт его побери, и следующая волна жара заставляет Антона ухватить его еще крепче, приближает его еще сильнее к сладкой неизбежности. Кентавр, повинуясь, ускоряется с влажными, хлюпающими звуками, Антон отклоняется на спинку скамейки и не может отвести взгляда от прищуренных глаз, Арс ему, блядь, //улыбается//, и от этого осознания становится все горячее. Он отпускает шелковые пряди, спускается руками к его шее, продавливает мышцы, массирует заостренные кончики ушей. Арсений стонет в очередной раз, закрывает глаза, накрывает его руку своей, и Антон от этого простого жеста улетает чуть ли не на орбиту, прогибается и растекается лужицей по скамейке, пытаясь отдышаться. Когда очертания мира становятся снова четкими, Антон склоняется к кентавру, целует в губы, видит, как он тянется, опираясь на его бедра. Антон прерывает поцелуй: — Как я могу тебе... тебя... — Целуй вот здесь, — показывает он пальцем себе за ухо. — И всю шею, но там особенгн... Антону же дважды повторять не надо, он берется со всем необходимым рвением, исследуя губами и языком выводя одному ему известный узор, от кадыка снова поднимается к ушам, кентавр мурлычет что-то тихое и наклоняет голову, давая больше пространства. Антон на секунду отстраняется, оглядывает кентавра, но он вообще не знает, как можно сделать приятно не-человеческой его части. — Что такое? — Можно тебя еще где-нибудь потрогать? Арс проводит рукой: — Лопатка вот здесь, видишь? Можешь тереть за ней, сильно. Сложно не увидеть выступающую кость в районе лошадиного плеча. Антон стягивает кроссовок, сначала один, после коротких раздумий и второй тоже, освобождается таким образом еще и от штанов и достает пяткой до указанного места. Не пачкать же белую шерсть. Он с силой надавливает, разминая мышцу, Арс вздыхает и слегка наклоняется к прикосновениям. Антон замечает, что кентавр лежит полубоком, подогнув заднюю ногу, а между ногами пульсирует член вполне пропорциональных размеров. Прикидывая, насколько он все же готов к экспериментам, человек снова целует его шею, лезет под рубашку, ощупывает живот и ребра, слегка царапая ногтями, вызывая вздох за вздохом, все громче и все чаще. Он бы ухватил его за зад, но далековато тянуться, поэтому мнет сильнее за лопаткой. А еще он тянет кентавра за волосы, запрокидывая его голову, и Арс коротко подвывает. — Блядское все, я и не думал, что это так... Пожалуйста, продолжай. У Антона рот занят, чтобы ответить, но, насколько может, он улыбается. И он улыбается еще шире, слушая тихие всхлипы, понимая, что прямо сейчас такой внушительный кентавр в его руках — теплый пластилин. Антон шепчет, чуть не касаясь губами ушной раковины: [[— Улягся.]] [[— Я бы тебя сейчас так…]]

Антон отпускает его, Арсений чуть отстраняется и окидывает его взглядом сверху вниз, но, несмотря на попытку казаться сильным и дерзким, он, чересчур разгоряченный и потерянный, отводит взгляд и опускается на деревянный пол. Антон обводит его скулу пальцем, тянет за серебро прядей, а внутренности будто поджигает огнем от распахнутых глаз и вырывающегося скулежа. — Какой послушный. Арсений щелкает зубами, но не дергает головой, позволяя держать себя за волосы. «Позволяя… Какой, однако, хорошенький!» Умиление затапливает с головы до ног, будто его поместили в розовый слайм и решили искупать с головой. Ему хочется сделать ему как можно лучше, как можно приятнее, и даже по позвоночнику проходит мимолетная дрожь страха, — хочется оправдать это доверие, повесить его медалью на полку и любоваться. [[Сесть на него]] [[ — Я на тебя сяду.]]

— Я бы тебя сейчас так оттрахал, если б мог, Арс, ты бы знал. — За... нгх... замечательная перспектива. — Я бы вставил в тебя что-то длинное и толстое, я бы провернул это внутри тебя. — Отлично, я согласен... — хнычет Арс. Его задняя нога чуть дергается от очередного Антонова массажного движения. Он на верном пути. — Я хочу, чтобы ты продолжал вот так замечательно стонать, Арс. Арс не отвечает ему осмысленно, только междометиями, копыто выводит дугу на деревянном настиле и останавливается на стыке. — Еще чуть-чуть, мой хороший, мой маленький жеребенок... — шепчет Антон, вновь выпуская его волосы, давая посмотреть на себя. Но кентавр не смотрит, зажмурившись, он хватается за Антона, прижимается как может и тихо стонет в плечо, скребет по доскам, кончает в несколько обильных толчков. [[Антон... счастлив]]

Черт побери! Почему это звучит, как вопрос?.. Но он не может не предупредить. Не может навалиться, потому что очень не хочет подвести своего породистого скакуна, Антон видит в глазах потерянность и плывет с нее, замечает и то, как зажигаются огнем глаза от небольшой грубости и пренебрежения, но как быть с ним грубым, если он заслуживает всей ласки мира?.. Арсений кивает. Садясь, Антон чувствует себя расплавленным кусочком сыра, по голой коже мурашки пробегают оттого, какой он не по-конски мягкий. Теперь он может взяться, так сказать, взвесить перспективы, к чему он и приступает. Влажный орган вблизи еще больше, а в руках еще тяжелее, чем он думал, поэтому он берет его в обе руки, сжимает и проходится с небольшой амплитудой, слышит вздох, мощное бедро чуть дергается, но это не пугает, а наоборот, заводит. В нем такая сила, а Антон водит его, куда вздумается, взнуздал и оседлал, бери голыми руками. Он продолжает поступательные движения, старается сжимать, но через какое-то время выясняет, что все это требует серьезных физических усилий. Антон оборачивается и видит, что Арс расположил человеческую свою часть на скамейке, его голова на согнутых руках, грудь вздымается почти в такт поглаживаниям. И в такт такому приятному скулежу. Кентавр растекается лужицей как раз тогда, когда у Антона больше не остается сил. [[Антон... счастлив]]

Антон встает, все еще удерживая его за голову, обходит, заставляя следовать в полуобороте, и он упивается этим вниманием, сам не отводит взгляда, замечая и участившееся дыхание и чуть приоткрытый рот. Он перекидывает ногу через его бок, тело под ним пышет жаром и вздымается, но не в попытке сбросить — заглотить воздуха. И Антон чувствует себя всемогущим оттого, что может контролировать даже дыхание. Губы так и манят, и Антон очерчивает их, планомерно — пятилетка за два дня, ага, — надавливает, и его благодарят всхлипом и послушанием. Антон не выдерживает, проезжается бедрами, по нему, объезжает, потому что голову сносит от него такого. Пальцы ощущают влажный горячий язык, и… [[Антон надавливает]] [[Антон приказывает:]]

Они держат друг друга еще какое-то время, Антон вытирает их обоих, окончательно превращая ткань футболки в мокрую, липкую тряпку, еле-еле надевает джинсы с кроссовками и садится рядом с кентавром прямо на настил, ложится на его бок, поглаживая шерсть, пока Арс гладит его по спине и плечам. [[Антон не хочет уходить. Вообще, совсем-совсем.]] [[Антон готов уйти]]

— Я хочу остаться с тобой, здесь. Кентавр тянет человека выпрямиться, заглядывает в глаза. — Ты пришел сюда с заявлением, что этот мир не для тебя. Ты не родился здесь, и ты свободен идти. — А ты? — Я продолжу красть чужие идеи и строить на них свою жизнь. Так уж сложилось. — Но... — Ты дал мне гораздо больше свободы, чем думаешь. Ты подарил мне свое время, и мне нельзя брать больше. Ты стал моим шансом, а я должен стать твоим. Антон качает головой. — Ты мне больно делаешь, ты в курсе? — На той стороне тебя ждут. Тебя любят. Тебе пора. Арс ведет их обоих в душ, выдает новую футболку. — Передавай привет творцу, что ли. — Творцу?! — Братцу моему, любителю творить всякую дичь. Антон тянет руки к [[Антон возвращается в дом художника]]

Арс ведет их обоих в душ, выдает новую футболку. — В свой мир ты много унести не сможешь, так что дарить тебе ничего не буду. — А поцелуй на прощание? — Может быть, — улыбается кентавр, сгибая переднюю ногу, чтобы оказаться ближе к лицу Антона. Антон целует его, снова проходится по шелку его волос. — Прощай? — Ну, чего так грустно? Может, еще увидимся. [[Антон возвращается в дом художника]]

Антон надавливает, удерживая за щеку другой рукой, ожидая полной неподвижности. А получает в ответ совершенно крышесносные звуки. Он двигает пальцем, и, когда Арсений пытается посасывать — какое же он чудо, в своих попытках предугадать Антоново желание, — давит в себе ухмылку и старается держать твердый тон: — Открой рот. Двумя пальцами одной руки оттягивает щеку, и Арсений тянет к нему голову по инерции. — Тч-тч-тч, — он похлопывает его влажной рукой по щеке. — Не двигайся, дорогой. Арсений хнычет, и Антон решает использовать новоприобретееное знание себе на пользу. — Душечка. Он замечает и медленно моргание, и несдержанный вдох. «Да, детектив, Антон. Продолжайте в том же духе», — говорит он себе. [[Пальцы влажные|Антон приказывает:]]

(if: not ((history:) contains "Антон надавливает"))[ — Пососи меня, милый. Арсений жмурится, и он тут же вытаскивает пальцы, заставляя ниточку слюны тянуться, капая на подбородок. Антон приподнимает его подбородок: — Кто разрешал тебе закрывать глаза? Его уши ласкает мычание, но он повторяет: — Вслух. — Никто... — Правильно. ] Пальцы все еще влажные, он намеренно окунает их еще и еще, чтобы слюна стекала и капала, и обводит контур губ, напоследок вытирая пальцы о скулы и подбородок, внутренний голос заходится восторженным вихрем, который он старательно сдерживает. Он видит потрясающий пульсирующий член, боже правый, да Антон бы только двумя руками мог обхватить головку, это же почти длина его члена в одном только диаметре! Крылья носа разлетаются от перспектив, Антон протягивает ногу Арсению, обвивая его тело и прижимая член к пояснице, требуя: — Разомни, солнышко. Глаза у него как два блюдечка, он чуть сгибается, когда слышит команду, непроизвольно жмурясь и теряясь в удовольствии, а Антон, пока руки наконец свободны, пережимает себя у основания. Арсений приходит в себя, дрожащими руками касается лодыжки, смотрит даже чуточку недоуменно, но подносит к губам. [[— Я сказал разминай, Арсюшенька.]] [[Промолчать.]]

Дело сделано. Он начинает понимать, почему отношения с братом у Арса не складываются, даже у него, а он Арсения понимает гораздо лучше многих, бывают ссоры с такой вредной версией. А уж жить... Ладно он не будет судить, может, это только сегодня настроение у него такое. Антон подходит ближе и встает за Арсовым плечом. Он смотрит на полотно: кисточка движется будто волшебная палочка, удлинняя пальцы и создавая настоящую магию. Все выглядит так красиво, так легко, будто кто-то руководит им, когда он пишет, настолько удивителен для Антона процесс перехода штрихов и мазков в что-то знакомое глазу. Это их сплетенные руки, и он улыбается. [[— Можно я посмотрю?]] [[Молча сесть рядом]]

(track: 'impro1', 'stop') (track: 'Beauty', 'play') (track: 'Beauty', 'loop', true) Они выходят, переодеваются, а Арсений заваривает-таки чай и лапшу, достает сушки. Кухни у него нет, понимает Антон. Только чайник и электроплита с двумя конфорками. — Д-д-должен тебе объяснить. Антон пожимает плечами. Это Арс. Что бы ни происходило, все будет хорошо, о нем есть кому позаботиться. А потом включает крохотный пузатый телевизор, и Антон ахает. Сколько бы он ни переключал каналы, на каждом Арс. Вот молодой и накаченный, вот больной и кашляющий, вот Арс в сводках новостей, Арс... сения-супермодель, телеведущая, старушка… Арсений-ребенок и Арсений-подросток. И новости, естественно: «Сегодня было зарегистрировано восемнадцать новых Арсениев, с полным списком можете ознакомиться на сайте. Численность населения не убыла, но особенно не рекомендуем заходить на территорию южного истока Невы, где поселился Арсений-маньяк. Также поздравляем пару Арсениев с рождением однояйцевых близнецов Арсениев…» Когда диктор рекомендует записать номер телефона для того, чтобы зарегистрировать прибавку численности населения, его Арс-художник подскакивает, находит телефон рядом с собой и вбивает номер в книжку. Антон ждет, пока этот пранк закончится, но его обхватывают со спины и тянут на себя, укрывая пледом, и это становится таким незначительным. Ну, Арсении и Арсении, можно подумать? Его обогрели, привели домой, накормили и укутали объятиями. Разве с ним может быть плохо?.. Антон смотрит передачу дальше, пока не всплывает праздное любопытство. [[— А у всех Арсениев голубые глаза?]] [[— А у близнецов не будет никаких генетических проблем?]]

— Да, почти у всех, а ес-с-сли нет, то это становится ос-с-собенностью. — То есть, Арсении не одинаковые? — Конечно нь-нь-нет! Ты на это насмот-т-тришься еще. [[смотреть на экран]]

— Н-н-нет. Обычно нет проблем, даже те Арсении, кот-торые рождаются, как-то сразу, как научаются говорить, начинают называть себя Арс-с-ами, а потом находят свои отт-т, — Антон поглаживает его руку, и голос становится тверже — отличия. У нас есть Арсении инвалиды, но они неудачно скалолазали или прыгали с пар-р-рашутами, или чем еще заним-мались. [[смотреть на экран]]

Он вглядывается в экран, Арс включает какое-то ток-шоу, где видит баттл Арсениев. У одного длинная коса, да и выглядит он сильно моложе, а у другого ебанца и хруст костей в движениях. Арс фыркает, когда один другого называет Сеней, а второй льет воду в лицо, запрыгивает с размаху на него и начинает тянуть за волосы. — В-в-всегда работает! Антон это и сам знает. Сколько Арсения Сеней не назови, ~~всё~~ всех жечь будет. Потом переключает канал. Там манерный Арсений представляется «Сенечкой» и ухмыляется, когда зрителей синхронно с этого передергивает, — крупным планом показывают. — С-с-с-с…Тьфуй! Арс-Сеня — единственный не против этого гадкого имени. Антон начинает дремать на этой череде мелькающих событий, потом утыкается в теплую подмышку и скулит: — Там где-то мой Арсений остался. — О! Арсений-Антон, ты тоже из мир-р-ра Арсениев? Тело дёргается от прокатывающегося по плечам смешка, и он мычит что-то отрицающее. — Хм… может, он тоже в наш мир попал?.. Антон поднимает голову и смотрит на Арсения взглядом побитой жизнью собаки, перед носом которой вдруг замаячила косточка-смысл. — Такое может быть?.. Арсений вновь заикается, когда ловит его взгляд. — Б-б-бывало. Зав-в-втра в МФАЦ зап-п-просим, кто еще в один день с тобой в м-м-мир попал. Антон жмется в него и улыбается. — Ты тоже в этот мир не один попал? Арсений мотает головой. — Н-н-нет, я тут родился. Но, — Арсений кривится, — брат ис-с-следовал феномен двух Арсов. [[Спросить]] [[Промолчать]]

(track: 'Beauty', 'stop') — У вас не очень хорошие отношения, да?.. Арсений почти плююется и заикается больше обычного. — Дум-мает! Сч-сч-считает, что м-м-может рук-ководить и нас-с-смехаться. Антон берет его за руку, но Арсений ее сбрасывает. — Тьфу! Не гов-в-вори со мной о нем! Неизвестно, сколько они так сидят. Арсений встает, кругами бы ходил, наверняка, Антону эта привычка знакома, но не ходит: места нет. Зато наливает себе чай, громко стучит ложкой о стенки кружки, хотя сахара не добавил. Этот жест сигнал «Я раздражен». А, может быть, он не столько чтобы окружающих злить (хотя с Арсом нельзя быть уверенным на сто процентов), сколько попытаться переключиться на звук и упокоить себя. Вымыв кружку, Арсений говорит: — Он мож-жет быть полезнее МФАЦ. Я д-дам теб-бе его номер. И они ложатся спать. [[МФАЦ]]

(track: 'Beauty', 'stop') — Он мож-жет быть полезнее МФАЦ. Я д-дам теб-бе его номер. Они не ладят. Черным по белому, как говорится. Черт. Может, вариант с МФАЦ и правда лучше? Ему так не хочется расстраивать приютившего его художника. Антон! Это //твой// Арсений! Да если бы ради него нужно было на Эверест подняться, ты бы не поднялся? Он всегда подхватывает, легко, почти невесомо, а ты? Черт. Утро вечера мудренее, он завтра об этом подумает. И они ложатся спать. [[МФАЦ]]

(track: 'impro1', 'play') (track: 'impro1', 'loop', true) Арсения-работница МФАЦ раздражает до невозможности, цокает языком и отправляет их делать фото. Список тех, кто пополнил численность населения переносом-телепортацией пока недоступна, но будет показана в вечерней программе новостей и по запросу на сайте Арсуслуг. Его украдкой спрашивают, а не ведущий ли он погоды по призванию, потому что каждого из жителей рассказы о тучах-солнцах раздражают, но почти каждому прогноз нужен, чтобы не промочить свою стильную одежду так и не покидающими Питера дождями. Но Антон указывает, что он он комик, женщина кривит губы, цокает, пока Арс не восклицает за его спиной: — Он Арсений-Антон. Женщина впервые проявляет эмоции, не посылает их из окошка в окошко, а солидно кивает, заполняя бланк. — Если можно, просто Антон. Или Антон Шастун, на худой конец. — Потрясающе! Белиссимо! — восхищается пожилой, но загорелый и поджарый Арсений в очереди. Арс-художник подходит к нему и здоровается. — Как Сицилия, Арс? — О, — он размахивает руками так, что у Антона даже голова чуть-чуть кружится. — Приплыл в Питер, мой дорогой. Три Арсения на квадратный километр, мама мия, я так не могу! Кто-то злостно шипит: «Питер не резиновый!» И пожилой Арсений ввязывается в спор с таким удовольствием, что у Антона отвисает челюсть. Оба старика размахивают клюками, бьют друг друга по ногам и почти начинают вырывать друг другу волосы, как звучит механический голос, объявляющий «Т158», — и оба раскланиваются друг перед другом и уходят, как ни в чем не бывало. — Охренеть! Арс гладит его по плечу, (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[но он сбрасывает руку, видя в этом нуместные намеки. Арсений хмурится, но делает вид, что все нормально и продолжает:](else:)[улыбается и тянет за собой на выход.] — Арс Сиц-цилийский хороший парень. Отходчивый. А Брит-Арс — его луч-ший друг. Один на острове прож-жил два года, переехал в Пит-тер и говорит, что погода почти не отлич-чается от Лондона. Антон открывает-закрывает рот, [[но слушает.]] [[вмешивается:]]

— Они и вместе иног-гда живут, на вилле, чуть ли не боготворят друг друга, но так, конеч-но, жить тяжело, и продукты достав-вляют раз в месяц, и делать все над-до самому, и чин-нить, от водопровода до электричества. — Как вообще… электричество на острове с населением в три человека? Арс потирает нос, они уже шагают по улице. — В этом мире мног-го всего есть, что не мы создали. Всякие пам-мятники, книг-ги. Хотя много чего руш-шится, потому что Арсениев не так много, чтобы целую планету перенас-селить и порядок под-д-держивать. — Зато Питер можно? — Пока паспорт не получишь, даже не заик-к-кайся об этом. Не дай Бог отправ-в-вят на принудительные работы в какой-нибудь Мурманск. [[Арс усаживает Антона на лавочку…]]

— Мне бы не хотелось жить в таком маленьком месте. — Ну, вот и др-другим Арсения т-тоже не хочется. «Хочется-не хочется…» — О чем ты мечтаешь, Арс? — появляется как по мановению волшебной палочки у него вопрос. Взгляд будто нанизывает его, как на шпиль самой высокой башни, почти протыкая. — Что и все. (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[ Ладно, Антон тоже к нему в душу лезть не будет.](else:)[ Вот и его Арсений такой, ни слова не добьешься.] — ...А ты? А о чем он мечтает? Вернуться домой, встретиться с родными?.. Да брось, это цель, а не мечта, он от нее не отступится. А если бы он был там, дома? Работа у него есть, друзья вроде… Хотя кому он врет. Работает, как угорелый, и его семья — его работа, коллеги. Он близок с ними, но… Чего он желает? Чего же? — Понял? (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[](else:)[— трогает его за плечо Арс]. — Что?.. — Каково это — ответить на такой вопрос. Я отвечу. Обязательно отвечу когда-нибудь. (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[Хотя бы самому себе.] [[Арс усаживает Антона на лавочку…]]

Арс усаживает Антона на лавочку и заходит за кофе, хорошим, свежеобжаренным, прямиком из кишащей жаворонками-Арсениями кофейни. А он ждет на лавочке, пока вдруг не видит, как из МФАЦ выходят закадычные бритальянские друзья. Он не улавливает, что они друг другу говорят, но держатся друг за друга, как за самое главное в жизни сокровище, тот, что с загаром, тянет высокого на себя и, обхватив щеки ладонями, нежно и протяжно целует. Сердце у Антона заходится трактором, а он спешно прячет глаза, чтобы тут же вернуться. Он осматривает, как реагируют окружающие, готовый коршуном наброситься на любого, кто хоть словом возразит, ему вдруг страшно за них, руки дрожат, и он не знает, замирать или готовиться бежать. Они такие ласковые и нежные друг с другом, задорные и заботливые, что он отлавливает себя на играющем внутри не по нотам и гудящем пароходом ощущении, что о таком он всю жизнь мечтал. Стоять посреди улицы и целовать-целовать-целовать. Проводить вместе старость и переругиваться. Вместе приходить в очереди и бурчать на окружающих. Ставить друг другу уколы, напоминать про таблетки и хлопать полотенцем по заднице. Антон улыбается. Он не может оторвать взгляда до тех пор, пока Арс не окликает его, заставляя дернуться. — Д-д-держи. Он привычно снимает крышку, смотрит на чайный пар, приятно поглаживающий подушечки пальцев и видит, как Арс проделывает тоже самое и со своим стаканом. Ха. Его ведь привычка. Их за все года вместе, как в барабане постирали, кто-то из них полинял, другой покрасился. (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[Обида все еще вьется внутри, как неуемно энергичный хорек. Он успел себе что-то представить с Арсом-художником за один вечер и теперь не мог отделаться от мысли, что его обманули. Но это не его Арс. И ведь обида-то не на незнакомого человека. Он слишком сильно ассоциирует художника со своим Арсом, особенно после таких жестов. Обида-то внутри на Арсения. Вдруг с ним тоже все пойдет не так, обрушится замком на его бедную головушку?.. Не попробуешь... Тьфу. И снова он. Арс хлещет свою черную, горчащую на языке бурду и глотает жадно, чтобы со вздохом пожаловаться: — Дома надо будет еще заварить. [[Антон не удерживает:]] ](else:)[Он стал чай пить, чтобы сердце не заходилось бешеным ритмом. И даже спать стал в одно и тоже время, научился не загонять себя, как Фидиппид после марафона, не пить по двести кружек за день, чтобы вымотаться, пережить, а потом заново и по кругу. Зато Арс именно это и делает. Хлещет свою черную, горчащую на языке бурду и глотает жадно, чтобы со вздохом пожаловаться: — Дома надо будет еще заварить. [[Антон не удерживает:]] [[Антон удерживает:«Это уже третья кружка будет»]] ]

— Это уже третья кружка будет. (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[Черт! Он же просто не справляется с эмоциями, Арс-то тут причем?.. Уже же разобрались во всем, слишком много желчи... Он и не удивляется вздернутой брови и фырканью. Заслужил. — И?.. — Извини. Он тяжело вздыхает. — Арс, я не знаю, чего хочу. И просто очень сильно расстроился из-за утра... Арсений косит глаза в сторону скамейки. — Я п-п-п...росто хот-тел на один день.... Антон вжимает голову в плечи, что на таком великане как он смотрится чуточку комично, и хочет перебить, чтобы замять. Арсений поднимает палец, и Антон замолкает. — Хот-тел почув-стовать, пусть на одну ночь, что кто-то выб-бирает меня. А сейчас ты ищешь свое-го, и... Черт, он такой израненый и такой честный, что [[Антон просто обнимает....|Антон удерживает:«Это уже третья кружка будет»]] ](else:)[— И?.. Хочется расцеловать его в щеки за вредность. Ну, свой ведь, родной, как не узнать это потрясающе Арсеньевское ворчание. — Молочка бы тебе, да? — Верни ключи от к-к-к… на место! — А пойдем в парк? — Ч-что? — Ну, в парк! Арс смотрит на него также недоуменно. — Допивай и поиграем в салочки! — Ан-нтон! Но сам не против, улыбается. Да и глотков-то у него осталось… Видимо на одном кофе и функционирует. Антон, пусть и смотрит, но пропускает момент, когда улыбка превращается в прищур, Арс трогает его за плечо и кричит: — Водишь! Они бегают, пока дыхания в легких перестает хватать, и бредут рука об руку по направлению к дому. Антон берет его за руку, а… [[в голове проносится:]] ]

(if:(history:)contains"Антон не удерживает:")[Антон просто обнимает](else:)[Просто обнимает], медленно приближаясь и позволяя руку со стаканом отвести. И целует в лоб порывисто. Холодный. Замерз, видимо. (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[Помирились.] — Ты как? В сердце образ этого дрожащего испуганного работяги отзывается болью, и он хочет отдать всего себя, все, что у него есть, вжать в себя, поднять на руки и уберечь. (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[Ну, чего ты, Антон. Знаешь же его, как облупленного. Он же нежный, как кусочки сахарной ваты. А еще в любой своей ипостаси боится обнажить мягкий живот, потому что думает, что ударят. ] — З-з-за что м-м-м… Антон прикрывает глаза, и его пока не отталкивают, и спокойно дослушивает. — …мне такое счастье? «Просто так», — он удерживает эту мысль. «Ни за что, хорошее не надо что-то заслуживать». И, как тесаком по дереву, рубит самое честное: (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[— Потому что виноват. — Эт-то я сов-врал. Но не отодвигается, позволяет перебирать пряди. — А я себе что-то надумал. Что, письками будем мерится? — П-п-противный! Толкает его легонько Арс и показывает язык. Они идут, а [[в голове проносится:]] ](else:) [— Мне нужно было обнять. Ведь и правда //ему// нужно было. Ему, никому другому. Потому что свое задело, свои струны души, кое-как скотчем перемотанные и тщательно оберегаемые, чтобы на них никто, — не дай Бог! — играть не начал, вдруг стало жалко, знакомого, слабого, заебанно-заработавшегося. — Т-т-тогда об-б-б… — Арсений выдыхает. — Обнимай. [[Почему он перестал…|в голове проносится:]] ]

(track: 'impro1', 'stop') (track: 'impro3', 'play') (track: 'impro3', 'loop', true) Почему он не позволяет себе обнимать своего Арсения? Когда перестал подсовывать макушку ему под руки, внюхиваться в шею, переплетаться кончиками пальцев? Когда это началось, во время появления первых признаков популярности, особо жесткой корректуры Стаса или?.. Или никогда и не начиналось? Как можно потерять то, что не берешь, что призывно блестит на полке магазина, манит, и совершенно, абсолютно не твое? А он и правда хочет, чтобы оно его стало? А заслуживает ли он этого, если не находит в себе смелости сделать шаг вперед? Почему этого Арса так легко (if:(history:)contains "Антон не удерживает")[взять за руку,] (else:)[обнять,] фантомно знакомого, теплого и отзывчивого, а своего, идеально неидеального почти невозможно?.. Он шугается, когда ворон на дереве вспархивает и улетает, каркая. Отпускает Арса, и они идут бок о бок. — Вчера… кто напугал тебя? Тот маньяк из телевизора?.. Арсений дергает подбородком и отводит взгляд. — Д-да, — он сжимает пальцы, собираясь с мыслями. — У нас есть Арсении, кот-торых мы… Взгляд совсем потерянный, Антон придерживает его, когда Арс заваливается, не заметив очередной бордюр. — Боимся. — Вы… у вас нет тюрем? Арсений пожимает плечами. — С этим сложно. Все Арсении равны, но кто-то… сильнее. Мы не з-з-знаем, как он выб-б-бирается оттуда. Арс испуганно всхлипывает, будто что-то вспомнив. — Всегда выб-бирается. Его затапливает волной благодарности от макушки до самых пяток. Что, если бы его так и не нашел Арсений, а со своим он бы не встретился и больше не прикоснулся?.. Что, если бы погиб тут в эпицентре собственного безумия?.. [[— Часто гуляешь вдоль реки?]] [[— Как ты оказался там, на реке?]]

— Д-да. В последнее врем-мя, д-да. — Ты сумасшедший?! Он до дрожи в коленях боится Тени, но, черт побери! Арсений отвечает ему истеричным смешком. — Весь мир — театр, а л-люди в нем ак-ктеры. (if:(history:)contains"и не обращает внимания на лежащую рядом ладонь")[ [[Они бредут домой]] ](else:)[Антон поджимает губу. Как же ему хочется этого Арсения взять за грудки и приподнять, вытрясти из него ответ. Он делает глубокий вдох. Это личное. Не твое, Антон, ты лезешь грязными пальцами в что-то очень ранимое и мягкое. А //он// не ранимый и мягкий? Почему столько лет прошло, а Арс ему не… [[Перестать сравнивать и извиниться]] [[Брось, разве не?.. ]] ]

— Как ты оказался там, на реке? Антон почти останавливается и видит, как сапфиры бегают туда-сюда. — Рисовал... «Без кистей и красок. Ну ты и мастер убеждения, конечно». Они идут дальше, а глаза предательски блестят, выпуская на щеку одинокую слезинку. Зная, где обитает Тень, пошел в ее объятия, чтобы… Как часто он был близок к тому, чтобы потерять своего Арсения? Несгибаемого, не признающего жалость и избегающего разговоров, в которых хоть кто-то мог бы уличить его в слабости. — Как давно у тебя долги? Блядь, ну, не хотел же. Сейчас Арс съежится, закроется или, наоборот, выпустит иголки наружу и… И нет. Не выпускает. — Дело не в долгах. Антон смотрит на черную макушку, упрямо устремленную вперед. Как много… клише. Бездомный обездоленный художник, который потерял вместе с деньгами страсть к жизни. Вспышкой проносится из детства: «И чем ты тут занимаешься? Опять каракули? А жить ты на что будешь?» — плечи дергаются непроизвольно, он тянет Арсения на себя, вжимает спиной к груди, а пальцы ходят ходуном. Как нарочно, тучи сгущаются над головами и дует сильный свистящий ветер. [[Задаться вопросом]] [[Успокоить Арса]]

— Извини. Правда, Арс, извини. Этот Арсений его еще совсем не знает. Да, он показывает многое, но… — Я не хотел тебя ранить. Арсений порывисто обвивает его руками, и Антон отдает все тепло, на которое способен, поглаживая по спине и удерживая его, такого хрупкого, как фарфоровую статуэтку. [[***|Они бредут домой]]

Брось, разве не?.. Разве тебе он не показывает больше остальных, //с тобой// делится фотографиями дочери, тебе говорит, да редко, нечасто, но говорит, когда устал или зол, чтобы ты мог отойти, а не выдавливает из себя никому не нужное «все в порядке» с откровенным отъебись-подтекстом? [[Извиниться|Перестать сравнивать и извиниться]]

(track: 'impro3', 'stop') (track: 'impro1', 'play') (track: 'impro1', 'loop', true) Он бредут домой, и Антон встает перед выбором. [[Написать ученому|ПОВОРОТ НА УЧЕНОГО]] [[Написать Арсению по данным из МФАЦ]]

(if: not ((history:) contains "Антон отступает"))[Как им и сказали в многофункциональном арсеньевском центре, вечером на сайте появляется ответ на их запрос о новых членах общества, зарегистрировавшихся за весь день. Их всего двое вместе с самим Антоном. Там указана электронная почта, с помощью которой с новеньким можно связаться. И он с особым старанием оформляет свое письмо, зовя на встречу единственного кандидата.] //Дорогой Арсений, // Он не указывает приставку-позывной, потому что только сам Антон мог меньше чем за день понять, как хочет быть указанным в документах. Остальным на это дадут целых две недели. //Я появился в этом мире только вчера, но со мной должен был появиться мой// Мой кто? [[Коллега?]] [[Друг?]] [[Актер?]]

— Погода… От тебя же зависит, да? Но Арсений всхлипывает дрожит, и Антон не смеет закончить вопрос. Он совершенно-абсолютно-вот-совсем не знает, что с таким Арсом делать и как ему помочь. К черту вопрос, когда Арс стоит перед ним, такой робкий, такой хрупкий, только дотронься — рассыпется. [[Слова сами вылетают|Успокоить Арса]]

Он сглатывает и шепчет: — Арс, Арс, Арсюшенька, ты самый лучший. Их пальцы переплетаются, а он вжимает в себя, чтобы укрыть, чтобы больше не… — Ты важен, слышишь? Нужён. — Ник-к-к… нахер, я не… А Антон целует в ухо, кладет голову на плечо и дышит лавандой, чтобы самому поверить, что Арс еще здесь. И его Арс тоже. Тоже жив, тоже где-то ждет и тоже в порядке. [[***|Они бредут домой]]

Всего лишь? Как вписать их невероятную сыгранность на сцене и в жизни в такое простое слово. Как вписать то, что именно ему хочется звонить первым, хочется, чтобы //он// смотрел на фотографии и лайкал? [[Их спаяли...]]

Безусловно. Только друзья… проще у друзей. Нет желания понравится, повернуться нужным боком к камере, захватить кофе, что услышать не «Вот ты расщедрился», — как от Поза, а «Спасибо, что подумал обо мне», — с касанием костяшек руки и ощущением того, что жар стакана — тепло чужой руки. [[Их спаяли...]]

Пф! Нет, ну, и правда актер. Вот только актер не мой. Арс бы пошутил, что немой, а Антон бы уткнулся ему в плечо… [[Их спаяли...]]

Их спаяли друг с другом годы, сотворили цельный слаженный механизм, и самое подходящее, самое искренне — это просто «//мой// Арсений». //мой друг Арсений. Я надеюсь, что он с кем-то познакомился и уже успел подать заявку на оформление документов, и я очень хотел бы с вами пообщаться, чтобы понять, не из одного ли мы портала прибыли. Знаю, что вы наверняка не ожидали писем от незнакомца, особенно так рано, на выданную государством почту для отправки официальных писем в первое время. Я буду завтра на…// — Арс, а где лучше всего встречаться с новоприбывшими? Арс дергает кисточкой, буквально полосует холст широкой линией, и Антон виновато косит глаза в пол. [[Извиняется]] [[Тут же возвращает взор]]

— Черт, Арс, прости меня. Спешно подбегает, берет тряпку, бежит в ванную, мочит, и протягивает задумчиво глядящему на картину Арсению. Когда тот видит руку с влажной тканью, то сгибается пополам и чуть ли не хохочет. — И ч-что ты дум-маешь тряпкой делать? Он широко улыбается и берет ткань в руки, чтобы тут же смотать ее и игриво ударить Антона. — Ай! Ай-ай-ай! Антон закрывает руками ноги, пытаясь отбиться, и вскоре отходит, обезоруженный. До него доходит с запозданием, что картину так не поправишь. Арсений кладет тряпку и… [[говорит:|— В Астрахани. ]]

Тут же возвращает взор, — Арсений молчит, медленно моргая, как завороженный глядя на росчерк. Потом наклоняет голову вбок, как-то даже вдохновленно хмыкает (а Антон умеет разбирать десятки видов Арсовых хмыков). — К-к-красиво. Прямо по глазам. Антон подходит и всматривается: и правда линия будто так и задумывалась, обезличивает очередного Арса, делает его символом, возвышающимся над рекой будто ангел. Арсений смотрит на него и… [[говорит:|— В Астрахани. ]]

— В Астрахани. Он недоуменно моргает, не понимая, с чего это он… Но Арсов уголок рта дергается, не сдерживая смешок. — Это кафе. Ну, «Arsтрахань». Он моргает, взгляд плывет, как и всегда, когда затапливает волной нежности к этому невыносимому человеку, он засматривается на призывно манящие красные щеки и лисью полуулыбку, а потом сгибается пополам, придерживая себя за ребра. — Боль… — он закашливается от смеха, — больше похоже на бордель. — Там недорого, а еще оно в центре. Да, так и выглядит лучшее предложение для первой встречи с неизвестного мейла. Потрясающе. А потом понимает, что если его так от этого разорвало, и даже Арса, сто раз уже эту шутку слышавшего, то и незнакомцу она вполне может быть по… arse, так сказать. [[Антон идет в школу]]

(align:"<==")+(box:"=X")[//Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь. Взрывая, возмутишь ключи, — Питайся ими — и молчи.// Ф. И. Тютчев — Silentium!] (track: 'Tired', 'stop') (track: 'impro3', 'play') (track: 'impro3', 'loop', true) Антону нужен только один Арс. А завтра Антон что-нибудь придумает. Пойдет завтра на кастинг, так же говорила работница МФАЦ. В конце концов, надо учиться жить в этом мире. Да и шутит он так, что Арсов с него уносит, так что определенное преимущество у него будет. И пусть его художник будет счастливым. Он попытается позаботиться о нем и найти свое место в этом мире.

— Ты с ум-ма сош-шел! Та-та-там Тень! И т-т-ты и в первый раз на так-кой глуб-бине был! Антон закрывает глаза. Ладно. Черт. — Может быть, ты будешь рядом? Вытащи… — К-к-конечно я б-буду ряд-дом, сум-машедший! Черт теб-бя дери! Откаж-жу, а ты там пом-мрешь! Арсений встает на цыпочки, подтаскивает его за воротник к себе, — какая сила в этой робости, вот те раз! — и шепчет: — Не см-мей ум-мирать! Они бегом добираются до берега. Антон подходит к песчаной кромке и оборачивается, встречается взглядом с Арсом, думая, что больше его не увидит. [[Антон ныряет]]

(align:"==>")+(box:"=X")[//Тьма сотрет наши лица и память о нас Поруганью предаст и разбою. Не печалься, мы гибнем, кончается бой. Навсегда уходящему Солнцу, Солнцу героев Помаши на прощанье рукой. Уходящему Солнцу - Великому Солнцу героев Помаши на прощанье...// С. А. Калугин — «Das Boot» ] Первое, что он слышит это: — В порядке? — В порядке?! — вторит ему чуть более высокий голос — В порядке? — повторяет многоголосый хор. А Антон открывает глаза. Перед ним несколько Арсениев, он трёт глаза, икает и пытается отползти как можно дальше. Отползать не получается. Арсений в медицинском халате проверяет ему пульс, а стоящий рядом — Антон вглядывается, — оказывается небритым мужчиной, встрепанным, со стекающими с волос капельками воды. Он весь мокрый, одежда облепляет его второй кожей, и Антон вспоминает. Господи. Подходит ещё один Арсений, Антон взвизгивает и отодвигается. Он трёт глаза, но картинка не меняется, как бы он ни жмурился, не кусал губу и не давил пальцами на виски. — Тих, тих, тих. — Все хорошо... — Мы здесь, мы с тобой, считай до десяти. Он концентрируется на счете, делает это медленно, механически и очень методично. Он находит руку Арсения-художника. Его трясет, всем телом, так, что он с размаху набрасывается на Антона, колошматит рукой по плечам, по спине, пока он пытается спрятаться, но Арса оттаскивают, и Антон видит, как агрессия меняется всхлипами. — Арс… Антон тянет к нему руку, и когда держащие его Арсении, отпускают его, спешит в объятия, чтобы его укутали и прижали к себе. — Ты самое ценное, что у меня есть, Антон. Самое-самое. Антон закрывает глаза дышит лавандой и думает: «Я упустил своего Арса. Этого никогда не потеряю». Есть ли вообще его Арсений в этом мире? Антон продолжает поиски сквозь года, знакомится с Арсом-гимнастом, Арсом-альпинистом и Арсом-врачом. Через три года художник плюет на свою вражду с братом и исправно ходит с ним к Арсению-психологу. Что ж. Команда из четырех Арсов, финансируемая богачем-ученым занимает высокие рейтинги своим шоу «Импровизация».

Арсений стонет, но проходится пальцами по ахиллову сухожилию, разминая чувствительное место под косточкой и вырывая у Антона стон. Нет-нет-нет, так не пойдет, его унесет, едва Арс коснется губами. — Мне нужна твоя слюна, солнышко. Размажь ее так, но чтобы ни одна капелька не утекла, слышишь? Арсений скулит, а Антон вновь зарывается в белоснежные пряди, почесывая и поглаживая. — Что-то не так, душечка? — Так… — жалобно произносит он. — Тогда почему ты не приступаешь, солнышко? Арсений целует его в косточку и невнятно пищит. — Я хочу тебя коснуться, но тебе же будет больно насухую, правда, жеребеночек? — Д-да, — не сразу выходит у него. Антон не перестает поглаживать, и его терпение вознаграждается. На ступню опускается слюна, еще и еще плевок, и он чувствует, что Арсений его-его-его, готов дать все, что бы он только ни попросил. Ладонь размазывает вязкую жидкость, а Антону хочется визжать оттого, как он умудрился объединить их единым целым, вымазать, сделать неотделимым одного от другого. Он тянет ноги на себя, потому что знает, что если позволит Арсу пройтись по ним еще, позорно кончит, так и не оценив звериную особенность. Съезжает чуть вниз и обхватывает член ступнями. Боже, какой же он миниатюрный по сравнению с Арсением! Член пульсирует и подрагивает, а Антон сжимает его ногами и старательно пытается двигаться. Арсений чуть не скидывает его, но Антон не зря катался на велосипеде! Держится и командует: — Держись, солнышко, иначе никак. Арсений кладет лоб на руки и вытягивается на полу. Какой же он потерянный! Антон видит обвивающие член венки, более темное по цвету основание и прижимает к животу Арсения, целенаправленно надавливая. Он хнычет, и нестерпимо хочется поцеловать его, но еще больше увидеть, как он, поплывший, скулящий и жаждущий выстанывает его имя. Антон сползает вниз, обхватывает головку ладонями и дрочит, насколько ему это удается. Арсений терпит, не брыкается, а он облокачивается о бедро и ласкает пальцами, — ощущается, как самое что ни на есть физическое упражнение. Руки дрожат от усилий, а Арсений кончает, изливаясь на него, пачкая и помечая. Антон едва может сдержать довольную улыбку. Спермы так много, что он собирает ее и использует вместо смазки, чтобы додрочить. Скользит и хлюпает, а Антон закатывает глаза от удовольствия и откидывается на Арсово брюхо, только чтобы зайтись криком «Арс» и кончить. [[Антон... счастлив]]

Арсений втягивает в себя большой палец, а Антону кажется, что он уплывает в неведомые дали от такой невыносимо приятной ласки. И ведь просто поиграть хотел… А Арсений мерзавец! Сосет сильнее, с всхлипом выпускает из себя конечность и проходится по тонкой коже между пальцами, Антон вцепляется в шерсть, тянет на себя, неконтролируемо, но что такой громадине сделается?.. А Арс лижет повдоль, от пятки до подушечек, покрывает поцелуями. Дышать становится невыносимо тяжело, и он теряется в ласке. Хочется заглушить себя, спрятаться и он наклоняется к шее, чтобы втянуть в себя кожу и сосредоточиться на тепле чужого тела под собой. Не выходит, не выходит, не выходит. Особенно, когда Арс разминает свободной рукой вторую лодыжку. Антон трется о него, плюет себе в руку и смазывает и без того потекший член, чтобы проехаться по Арсу еще и еще. Арсений заходится хныканием от касания, пуская вибрацию по пальцам. Они резонируют и Антон оттягивает себе соски, чтобы излиться на горячую кожу парой движений. Арсений нетерпеливо дергает хвостом: — Антон, хочу тебя обнять, пожалуйста. Он собирает сперму рукой, насколько может, и ищет подол футболки, чтобы вытереть и себя, и Арса, лишая их нужды отмывать липкие пятна позже. — Пожалуйста. Антон подходит к нему и обнимает. Крупный, теплый и такой открытый перед ним. Он касается губами и оказывается смятен жгучим напором желания. — Подрочить тебе, солнышко? Как ты хочешь? Арсений краснее и выпаливает: — Тебя. Хочу потереться о тебя, можно? Антон стонет от одной идеи, пусть он еще не понимает, как и что хочет Арсений, но в голове эхом разносятся: «Да-да-да». — Ну, если ты ляжешь под меня… Я буду очень осторожно, правда! Антон кивает, забираясь на скамейку. — Пробуй, — командует он далеко не так уверенно, как раньше. Но если получится… И получается. Его сметает напором, его пришпиливают, но так нежно и бережно, едва-едва шевеля ногами, что Антон елозит, пытаясь собой сильнее прижать член к его животу. Арсений хрипит и изливается толчками на него. Он теряет дыхание, пульс, разум, так много всего и сразу, он целует беспорядочно в лоснящуюся шерсть на животе и позволяет себе полежать в горячей луже их беспорядочного удовольствия. [[Антон... счастлив]]

Wind: https://audio.jukehost.co.uk/UFMhc559UUA8oLVdg9NhCpjODKKQpxIm.m4a Wind2: https://audio.jukehost.co.uk/kbn0601fcq4Q9FkuTA4ezIjEBoT9cjjP.m4a Bad:https://audio.jukehost.co.uk/Pka30zKTlrSKj4gohyNkKy1VxDDgPWS6.m4a aj:https://audio.jukehost.co.uk/DHTxiV6P7Couv1NedY9b2IuaRmyOmO1j.m4a Beauty:https://audio.jukehost.co.uk/EKfGvhYWdywrDZZoYDTGRFCaGqXpdm47.m4a Tired:https://audio.jukehost.co.uk/Xx7DPVSLiRriqUHuyFwnAmUssY6PQzHb.m4a impro3:https://audio.jukehost.co.uk/Pp1Z2uBWS7NYMgbcnnijHh9wLcJMBgXw.m4a impro1:https://audio.jukehost.co.uk/j7910Rd8amG6eWM3PJMFkLif6UMdrHUQ.m4a Basb:https://audio.jukehost.co.uk/Bpj3oEf5cN6gNCf1LotyMqqcQO8L4xib.m4a Basg:https://audio.jukehost.co.uk/bd58OjIBiH6jgRHCyKqikvvCSz8klghr.m4a GrBas:https://audio.jukehost.co.uk/T2fTi63Wz4j1lCU0s3RT5zjF8DyjvvLs.m4a impro2:https://audio.jukehost.co.uk/Kq6pQBJYmvyRlNg0orFWb1xZfqmEnF9F.mp4 hlas:https://audio.jukehost.co.uk/NCjmb5Q8jlSveDXe3hdLZlJnID5NrwSJ.mp4 hlas2:https://audio.jukehost.co.uk/LH50SgDYyhyMwmHxVbkp1Kn6PQvxo8l6.mp4